Титаническим усилием воли он мотнул головой, наглухо обрубив это наваждение. Скрупулезно просканировав собственный рассудок, Альфред с колоссальным облегчением констатировал: никакой паранормальной, ментальной скверны в этой мелодии не таилось. Это была лишь банальная, совершенно естественная реакция заурядной человеческой души на меланхоличный мотив.

Резко отбросив одеяло, он пружинисто вскочил с койки и подошел к иллюминатору. Виртуозно пустив в ход свои обостренные Потусторонние таланты «Шерифа», аристократ безошибочно, железобетонно запеленговал источник звука — напев лился прямиком из недр той самой захудалой портовой ночлежки.

«И это стопроцентно не кто-то из наших загулявших пассажиров. Те бедолаги рванули на берег с кристально ясной, приземленной целью. У них бы банально не нашлось ни времени, ни лирического настроя выдавать подобные тоскливые рулады… Стало быть, это либо залетные бродяги, что уже коротали здесь свой срок, либо та самая смазливая хозяйка Трисси? Уж если это её рук дело, то у девицы за душой кроется весьма увесистый, тернистый багаж тайн…» — мысленно, с легкой долей философской иронии подытожил Альфред. Решительно оборвав ход этих праздных размышлений, он плавно отвел взгляд от берега, наглухо вычеркнув эту загадку из списка насущных приоритетов.

Спору нет, эта интрига слегка подогрела его любопытство, однако этой искры было откровенно недостаточно, дабы заставить его наплевать на безопасность и тоже сойти на этот сомнительный, таящий угрозы причал.

Вскоре пронзительный плач флейты оборвался, и портовая ночлежка вновь погрузилась в глухую тишину. Никаких леденящих душу форс-мажоров так и не стряслось.

Время неумолимо, секунда за секундой утекало в небытие. Ревущий шторм мало-помалу выдохся, и небеса над гаванью начали наливаться бледными красками рассвета.

Ближе к восьми утра пассажиры, рискнувшие сойти на берег, потянулись обратно на борт. Все до единого едва волочили ватные ноги, щеголяя измятыми, мертвенно-бледными лицами.

Матросы, узрев эту колоритную процессию, тут же разразились раскатистым, издевательским гоготом:

— А здешние девки, погляжу, и впрямь горячи, раз выжали из вас все соки!

Гуляки почти синхронно, как по команде, замотали головами, и на их физиономиях проступила печать неподдельной, горькой досады.

Один из них, болезненно массируя ноющие виски, прохрипел:

— Крепкий ланчи в этой дыре — мое почтение, да и стоит сущие гроши по сравнению с другими портами. Вот я и не рассчитал силенок, накидался до беспамятства и наглухо вырубился. Одному богу известно, перепало ли мне хоть что-то с той дивной красоткой или нет. Эх, глаза продрал — а уже пора отчаливать! Ни черта не помню из того, что творил по пьяной лавочке. Хвала Богине, Её милостью я очнулся на мягкой койке, а не в луже под проливным дождем.

Остальные пассажиры наперебой закивали, с готовностью подтверждая, что их злоключения развивались точь-в-точь по такому же бесславному сценарию.

Разумеется, дьявол крылся в деталях, и байки слегка разнились. К примеру, какой-то эстет не преминул отвесить щедрый комплимент утренним десертам, поданным в этой захудалой ночлежке.

Морские волки, с одной стороны, изнывали от жгучей досады, что упустили шанс влить в себя дешевого и забористого ланчи, а с другой — не упускали случая отпустить парочку сальных, едких шпилек в адрес бедолаг:

— Держу пари, ту ночку вы коротали вовсе не со смазливыми девками, а с каким-нибудь здоровенным бугаем вроде того Теодора! Вы же нажрались в стельку, так что ни сном ни духом не ведаете, кто и как вас там приходовал!

— Ха-ха, проверьте-ка лучше свои задницы на предмет трещин!

Под этот оглушительный, скабрезный гогот матросы сноровисто втянули трап и распустили паруса. Исполинский пассажирский лайнер, тяжело переваливаясь, медленно оторвался от причала.

Лишь когда судно благополучно миновало тот зловещий, укрытый хмурой пеленой кусок моря и вынырнуло на до боли знакомый, железобетонно безопасный фарватер, Альфред наконец-то позволил себе сбросить свинцовое напряжение. С улыбкой повернувшись к адъютанту и телохранителям, аристократ проронил:

— Обязательно нанесите эту дыру на наши карты. Так и запишите: пойло забористое, десерты — мое почтение, ну и… здешние дамы тоже могут похвастать весьма пикантным колоритом.

Лайнер, мерно покачиваясь на волнах, отмахал еще пару-тройку дней по извилистому лабиринту безопасного маршрута. В конце концов на горизонте замаячил залив Диси, и судно благополучно бросило якорь в порту Эскосон.

Альфред, вооружившись безупречным аристократическим лоском и въевшимся в самую кровь инстинктом дипломата, первым делом нанес визит вежливости верхушке местной военной базы, разделив с генералитетом весьма изысканный ужин.

Вернувшись в отцовскую курортную виллу, он с легкой оторопью подметил, что один из телохранителей, которого он загодя услал наводить справки в казенных архивах, нынче щеголяет мертвенной, пугающей бледностью.