— Стало быть, пресловутая «Первозданная Луна» — это и есть «Матерь Падения»?

— Истинно так, — с монументальной суровостью кивнул увенчанный бриллиантовой диадемой «Красный Свет» Эл Мория. — Наглухо подмяв под Себя саму луну и виртуозно оседлав Свой заоблачный статус вкупе с властью над «Материнским Ульем» и «Уникальностями» обеих стезей, Она дюйм за дюймом отравляет материальную реальность. «Первозданная Луна» — не что иное, как Её маска, Её воплощение в нашем мире.

Выдержав короткую, многозначительную паузу, Эл Мория проронил:

— Её полный сакральный титул звучит так: «Матерь Падения», «Исток Зла», «Неуничтожимая», «Оскверненный Материнский Улей».

В памяти Клейна ослепительной вспышкой воскресла та самая дикая, пугающая аномалия, что громыхнула на луне, стоило ему лишь выведать леденящие тайны «космоса». Юношу пробрал первобытный, спинномозговой озноб, и он торопливо перевел русло беседы:

— Выходит, Пути «Дьявола» и «Пленника» берут свои корни прямиком от «Матери Древа Желаний»?

Облаченный в лимонно-желтую мантию «Желтый Свет» Венитан с тяжелым вздохом отозвался:

— Угу. Её полный титул: «Матерь Древа Желаний», «Отец Демонов», «Вопиющий в Вечности», «Бог Безумия». Именно поэтому, стоило лишь «Скованному богу» дать слабину, как эта тварь ювелирно улучила момент и играючи, без особых преград, пропитала Его Своей скверной.

«Матерь… Отец… Какого дьявола, какого оно вообще пола? Впрочем, для мастодонтов подобных заоблачных эшелонов отсутствие гендерных рамок — абсолютно рядовое явление. Разные личины — разные формы… Хех, а ведь эта мразь еще и порывалась завести со мной дитя. Если препарировать плачевный опыт „Скованного бога“, сумей Она загнать меня в капкан, рожать бы почти стопроцентно пришлось мне самому. А уж вылупившийся ублюдок благополучно наложил бы лапы на „Замок Истока“, даровав „Матери Древа Желаний“ роскошный плацдарм для исподволь ползучего осквернения и полного контроля над „сефиротом“…»

«Если смотреть под таким углом, то для адептов Пути „Пленника“ потакание собственным низменным страстям — и есть тот самый железобетонно верный вектор „отыгрыша“. Вот только эта прямая дорожка ведет прямиком в пасть к Внешним божествам, так что фракция Умеренности — куда более здравый выбор…» — сурово сведя брови на переносице, Клейн озвучил ту самую грызущую его загадку, на которую уже имел черновые наброски ответа, но отчаянно жаждал подтверждения:

— Если за пределами нашего мира роится такая прорва Внешних божеств, то какого дьявола Они до сих пор не прорвали оборону и не устроили здесь кровавую баню?

Опираясь на тот багаж знаний, что сыщик успел сколотить, вырисовывался леденящий вывод: даже выступи эта парочка — «Матерь Падения» вкупе с «Матерью Древа Желаний» — в гордом одиночестве, Они бы играючи, в два счета стерли в порошок всю семерку ортодоксальных богов в тандеме с «Истинным Творцом», «Изначальной Демонессой» и прочими мастодонтами.

Донельзя пухлый «Оранжевый Свет» Иларион ответил с благодушной улыбкой:

— Все до единого наши мытарства и невзгоды берут исток от самого «Первозданного», но и вся наша величайшая удача проистекает исключительно из Него.

— Этот Владыка оставил после Себя отнюдь не только свинцовое наследие в виде рассудка, воли, ментальных клейм и первобытной скверны. Он даровал нам еще и «сефироты», Потусторонние характеристики вкупе с колоссальной мощью.

— Его остаточные силы, словно монолитный панцирь, выковали вокруг нашей планеты незримый барьер, наглухо обрубив Внешним божествам малейшую лазейку для прямого вторжения. Вот только время неумолимо берет свое. Раз уж «Первозданный» так и не смог благополучно восстать из пепла, Его воля и мощь дюйм за дюймом тают. На закате Четвертой Эпохи этот процесс достиг поистине фатальных, критических масштабов. В незримом щите поползли зияющие трещины, и семерке истинных божеств не осталось ничего иного, кроме как перебросить свои божественные царства прямиком в астральный мир, дабы собственными спинами заткнуть эти пробоины.

«Немудрено, что в Четвертую Эпоху истинные божества еще вольготно топтали земную твердь, а с наступлением Пятой даже их низовые нисхождения стали событием из ряда вон выходящим…» — на Клейна тут же снизошло ослепительное озарение, и он поспешил уточнить:

— Стало быть, когда воля и мощь «Первозданного» окончательно иссякнут, а незримый барьер рухнет — это и станет тем самым предреченным Апокалипсисом?

Неизменно лучащийся улыбкой «Оранжевый Свет» Иларион искоса мазнул взглядом по «Желтому Свету» Венитану. Лицо старца вмиг окаменело, налившись свинцовой суровостью:

— Истинно так.