«Неужто это не тот самый остров?» «Королева Мистики», вооружившись «Оком Проницания», принялась с параноидальной дотошностью сканировать каждого из пятерки.

Все они щеголяли в роскошных, вычурных нарядах эпохи Рассела. Их лица отливали мертвенной синевой, а иссохшая, как пергамент, плоть вопила о том, что перед ней не живые люди, а самые настоящие ходячие трупы.

Поскольку вся пятерка истово распласталась по земле, выхватить их черты с наскока было не по зубам, и Бернадетт оставалось лишь запастись ледяным терпением в ожидании развязки этого «богослужения».

Спустя пару томительных минут монстры синхронно, словно по щелчку, распрямились. Вся эта первобытная чаща вмиг ожила, сбросив с себя оцепенение.

Улучив этот безупречный момент, Бернадетт наконец-то смогла разглядеть лица мертвецов, лихорадочно сверяя их с собственным багажом воспоминаний и хранящимися в уме портретами:

«Грин… это и впрямь Грин, сомнений нет. Стало быть, это железобетонно тот самый первобытный остров…»

«А это дядюшка Уильям, я кристально ясно помню его черты, он же натаскивал меня в фехтовании…»

«Дядюшка Перли…»

Но когда её взор скрестился на четвертом силуэте, ледяной фасад Бернадетт, отродясь не выдающей бурных эмоций, дал трещину, обнажив искреннюю, не поддающуюся контролю оторопь.

Этим человеком оказался:

Эдвардс!

Если верить памяти Бернадетт, этот рыцарь благополучно коптил небо вплоть до самой гибели её отца, после чего снялся с якоря и вместе со всеми домочадцами осел в Ленбурге. Он ни за какие коврижки не мог сложить кости на этом проклятом клочке суши.

Да и агентурные сводки, любезно предоставленные «Вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной, гласили: Эдвардс дотянул без малого до сотни лет, испустил дух в полнейшей безмятежности и был похоронен на одном из погостов в предместьях Ленбурга.

«Дядюшка Эдвардс тоже вернулся в эти края… Какого дьявола? Он ведь благополучно выскользнул из-под катка скверны и сыграл в ящик совершенно по другой причине!» В голове Бернадетт лихорадочным, сумасшедшим вихрем проносились гипотезы, пока её «Око Проницания», намертво пригвозженное к «Незримому слуге», безостановочно сверлило этого загадочного мертвеца, так похожего на Эдвардса.

Тот самый «господин» выглядел глубоким старцем. Его шевелюра была сплошь седой, безупречно совпадая с портретом предка в преклонных годах, который в свое время демонстрировала Эдвина Эдвардс. Впрочем, сквозь эту дряхлость, по чертам лица и общим контурам, Бернадетт всё же смогла разглядеть облик мужчины в самом расцвете сил.

В те далекие времена Эдвардс служил её наставником по верховой езде.

Внезапно этот мертвец, до боли напоминающий Эдвардса, повернул голову. Его ледяные, напрочь лишенные искры жизни глаза впились прямо в то место, где таился «Незримый слуга».

И пускай Бернадетт унаследовала солидную долю арсенала великого императора Рассела, её выживание и восхождение в мистическом мире зиждилось отнюдь не только на могущественных реликвиях. В эту самую звенящую долю секунды она молниеносно, без малейших колебаний развеяла «Око Проницания», заставив «Незримого слугу» пулей катапультироваться обратно в мир духов.

Вслед за этим, всё так же надежно укрытая покровом невидимости, девушка абсолютно бесшумно сменила дислокацию.

Синхронно с её маневром Клейн, вальяжно восседающий над серой мглой, легонько постучал по краю изъеденного патиной длинного стола, виртуозно раздув шансы Бернадетт остаться незамеченной до максимума.

Лишь дождавшись, пока жуткий двойник Эдвардса отведет свой остекленевший взор и вкупе с остальной первобытной фауной побредет вглубь лесных дебрей, Клейн слегка свел брови на переносице и глухо пробормотал себе под нос:

— Что за леденящая чертовщина здесь стряслась?

Он кристально ясно помнил: великий император еще при жизни выжег скверну звездного неба на этом острове под корень. Но какого дьявола эти бестии до сих пор бьют поклоны неведомой сущности и творят мистические ритуалы, точь-в-точь как описывалось в самых ранних дневниковых записях?

Неужто после гибели монарха кто-то из заоблачных обитателей космоса вновь пустил сюда свои гнилостные корни? Или же объектом их благоговения выступает какой-то символ, оставленный самим Расселом? И кто эти двое лишних людей? С виду — вылитые Эдвардс и Бенджамин Авраам из тех самых осколков истории… Клейн, чей взор вяз в мутной черной дымке, окутывающей остров, был напрочь лишен возможности разглядеть объект их поклонения. Ему оставалось лишь покорно сканировать округу сквозь призму зрения Бернадетт.

Спустя какое-то время Бернадетт, опираясь на свой солидный багаж талантов в прорицании, железобетонно удостоверилась: просторная поляна окончательно опустела. Лишь тогда она вновь выудила из небытия «Незримого слугу», вооружив его «Оком Проницания».