Ровно через неделю, как и собиралась, я покинула Скарн вместе с караваном, направлявшимся в столицу. Денег я успела скопить немного — лишь заработанное в академии, зато вещей набралось достаточно, чтобы отправить их отдельно, на неделю позже.

Тяжелее всего было расставаться с арканами, за которыми я следила всё это время. Они тянулись к моим рукам — крохотные грызуны, рептилии, птицы, зайцы, лисицы, кроты, ласки… Они привыкли видеть меня каждый день, позволяли лечить себя и делать с собой практически что угодно, полностью доверяя — почему, я не знала.

Но я не собиралась проводить остаток жизни в Скарне, особенно теперь, когда верила, что смогу вернуть магию и соединиться с фамильяром. Обучение на границе позволило мне изучать старые заклинания и ритуалы, в том числе запрещённые, о которых успели позабыть — а может, их намеренно скрывали от населения.

Близость Скарна к Саварской Империи дала мне возможность общаться со студентами и работниками, знавшими чуть больше обычных жителей Телвейна, хотя мой план по-прежнему оставался очень сырым…

Ничего, в первой его части я была абсолютно уверена.

В столице я собиралась поначалу остановиться в гостином дворе и переждать там неделю, пока меня не возьмут в академию, но селиться слишком далеко от центра тоже не стану — пусть и существовал риск наткнуться на старых знакомых.

У меня были две подруги чуть младше меня, которые должны были поступить в академию на год позже, несмотря на разницу всего в несколько месяцев, и когда-то мы нередко гуляли вместе по этим улицам. Только они — и Александра — знали о моей безумной влюблённости в Десмонда и всячески поддерживали меня, особенно Виттория. Она считала, что из нас троих лишь у меня был шанс, потому что я имела связь с Торнаком.

Но не зря говорят, что в каждой тройке есть свой дуэт… Вот и Виттория с Клэр не написали мне ни разу, зато ответили их родители, заявив, что не могут позволить дочерям испортить репутацию и чтобы я не была такой навязчивой в попытках с ними связаться. Подруги знали о моих письмах, но полностью соглашались с родителями. Оказавшись в академии, они быстро сблизились с Тианой, Лией и Габриэлой Бенсон, а теперь наверняка рассказывали последней, насколько идеальная они с Десмондом пара.

Три года назад я даже представить не могла, что к моему возвращению их помолвка всё ещё не закончится свадьбой. Три года… в качестве невесты.

***

Огромное спасибо за награды, Sweta, Катерина Скутарь

Глава 6.1. Сильнейший род Телвейна

Не сказать, чтобы я слишком часто искала информацию о Габриэле Бенсон в газетах — мысль о ней жалила напоминанием о собственной несостоятельности. Я вспоминала, как она закатывала свои тёмные глаза тогда, в таверне, словно всё это её бесконечно утомляло и совершенно не задевало.

О, она прекрасно знала, что Десмонд… соблазнил меня, наверное, и, может, поэтому была так холодна. В присутствии друзей они никогда даже не намекали, что между ними что-то есть, тем более — что предстоит помолвка, но сама Габриэла со мной почти не разговаривала, несмотря на то, что я вполне неплохо общалась с остальными в группе — Тадеушом, Стелланом, Тианой и Лией. Меня тогда это особо не беспокоило, потому что я считала, что в больших компаниях всегда существуют подобные перекосы и не каждый участник дружит со всеми остальными.

Я была просто так отчаянно счастлива, что он включил меня в круг своих друзей…

«Помолвка герцога Равенкрофта, обладателя Великого Грозового Аркана, и Габриэлы Бенсон, наследницы Великого Аркана Земли, сулит новой чете больше власти, чем есть у самой короны» — так гласил заголовок в газете, вышедшей в один день со статьями о моей собственной ситуации.

«Торнак, Великий Грозовой Аркан, вновь передал свою силу роду Равенкрофт, которому принадлежал три века назад».

«Леди Эйвери Холлоуэй со скандалом отчислена из Королевской Академии из-за слухов о распутном поведении».

Конечно, заголовок обо мне был намного ниже и куда мельче — не потому, что имя нашего рода было, по крайней мере на тот момент, менее значимым, а потому, что отец заплатил огромные деньги главной газете, пытаясь «убить» эту историю.

Получилось не особо — в крупных изданиях, по крайней мере, говорилось просто о связанных со мной слухах, в то время как памфлеты вовсю смаковали подробности — и моё скандальное письмо-стих Десмонду, и навязчивое поведение, кто-то даже писал, что я его умоляла.

Впрочем, я и умоляла — жениться на мне, пытаясь исправить ту ситуацию. Мысль об этом отзывалась в груди горьким унижением и неверием в то, что он мог бросить меня после случившегося. Что давно, с самого начала планировал моё падение и просто наблюдал за мной, как за букашкой, играющей по всем его правилам, пока я мечтала о свадьбе и писала стихи о его голубых глазах.