У меня сводит челюсть. Как будто мне нужно было напомнить об этой детали.

- Она внесена в список лиц, не имеющих права на повторный прием на работу, мистер Блэкуэлл.

“Измени это”.

— Но, сэр...

“Серафина Холлис будет не просто ассистенткой”. Я наполовину возбуждаюсь от одного произнесения ее имени. Будь она проклята за это. “Она будет причиной того, что мы выберемся из этой заварухи с Локхартом, сохранив наши кости в целости. Она ценный актив. Оружие.

Харгроув вздыхает, вероятно, жалея, что не пошел в медицину, а в юриспруденцию. - Конечно, мистер Блэкуэлл. И, ах. Никаких прикосновений?

Я ожидал реакции на это. - Если только она не попросит.

“Вы должны признать, что это не то, к чему мы когда-либо обращались раньше. Это описано в руководстве для сотрудников в разделе...

- Я это читал.

“ Конечно, сэр. Но правление...

“Поблагодарит и похвалит меня за то, что я принял лучшее решение за многие годы. Это окончательно, Харгроув. Оформите контракт, сделайте его пуленепробиваемым и отправьте ей, как только он попадет к вам на стол. Мне лучше узнать, что оно отправлено до десяти утра” Повисает гробовая тишина. В это время утра я требовал чуда.

- Что-нибудь еще, сэр?

На мгновение я задумываюсь об этом. - Сними ей квартиру.

“А...?”

Он снова заикается, и я представляю, как покраснело его лицо. За последние несколько лет я сильно надавил. Но даже для меня это много. “ Ты меня слышал. Представительские апартаменты. С мебелью. Рядом с офисом”.

— Ты хоть представляешь, насколько это будет...

Закончив разговор, я нажимаю на значок, чтобы завершить вызов.

Если он не сделает то, что я скажу, он тоже будет внесен в список лиц, не имеющих права на повторный прием на работу.

Убирая телефон в карман, я ловлю свое отражение. Мой галстук немного сбился набок, а челюсть сжата так сильно, что вот-вот треснет. И все это из-за женщины, которая постоянно и радостно бросает мне вызов.

Двери плавно открываются с вежливым звоном, и меня обдает порывом перегретого воздуха, когда я шагаю по коридору к своей крепости.

Внутри меня сияет стекло, а амбиции гудят вокруг меня. И все же —

Стойка администратора пуста.

Последние пару дней там сидела временная сотрудница, нервно переминаясь с ноги на ногу, надеясь доставить мне удовольствие.

Но есть только одна женщина, которую я хочу видеть в таком положении.

Я представляю Серафину, примостившуюся на краешке стула, с ее изящным ртом и дерзким подбородком. Я хочу, чтобы все здесь пахло ванилью и бунтом.

Ее отсутствие - это оскорбление. Пустой гребаный стул, на котором она должна сидеть — ждать, когда я разрушу ее, восстановлю и снова разрушу.

Вместо этого моя маленькая бунтарка где-то там, убирает чертовы комнаты в "Аптауне", когда она должна быть здесь, со мной.

Мои туфли стучат по мрамору, когда я захожу в свой офис, стеклянные стены отражают мое разочарование прямо на меня. Горизонт, кажется, насмехается надо мной. Я хочу верить, что управляю империей, и все же, даже со всей доступной мне властью, я не могу контролировать Серафину.

Я никак не могу ничего сделать, несмотря на десятки звонков и электронных писем, требующих моего внимания.

Вместо этого я подхожу к кофеварке, спрятанной в маленькой прихожей, вместе с копировальным аппаратом, расходными материалами, микроволновой печью и холодильником, в котором кто-то должен хранить холодные напитки для посетителей.

Как всегда, эта дерьмовая машина скупо накапливает кофеин, словно умирает от забвения, выплевывая слабую пригоревшую жидкость в кастрюлю. Я не так уж плох на кухне. Но эта чертова машина бесполезна.

Совсем как я сегодня утром.

После того, как она сбежала вчера, я был не в себе, прокручивая в памяти каждое мгновение. Шок от того, что я нашел ее там, желание наказать, потребность победить.

Ее сладкие всхлипы, когда я шлепал ее, почти уничтожили меня.

Я удовлетворился тем, что подарил ей один оргазм, но мое тело требовало гораздо большего. Я хотел наполнить ее, обладать ею. Трахни ее жестко. Никогда не отпускай ее.

Пытаясь отогнать мысли о ней, я чуть не покончил с собой в ультрасовременном фитнес-центре отеля. Затем я хорошенько пропотел в инфракрасной сауне, прежде чем окунуться в холодную воду.

И все же она преследовала и мучила.

Страх, что я больше не увижу ее, наполнял меня тоской, но мысль о том, что я сделаю с ней, когда она вернется в мою жизнь, подгоняла меня. Даже погружения в холодную воду было недостаточно, чтобы сдержать мою пульсирующую эрекцию.

Вернувшись в пентхаус, я принял душ и мастурбировал. Один раз. Затем дважды.