— Четыре прыжка до выпуска, кувшиноголовый. Осталось всего только три приземления. В крайнем прыжке парашют даже не раскроется, и мы отправим «крылышки» твоей маме.

Спустя четыре прыжка я стоял по стойке смирно, пока сержант-десантник с силой прикалывал к моему левому нагрудному карману серебряные «крылышки» парашютиста, пустив мне кровь. Это был единственный раз, когда я их носил. В отличие от других родов войск, где форму любят украшать значками и нашивками, морские пехотинцы не носят никаких особых знаков отличия. Я улетел обратно в Калифорнию с навыками, которые мне не пригодились, и с «крылышками», которые я не мог носить. Единственным воспоминанием о Форт-Беннинге стала пара красных точек на моей груди, когда сержант-десантник выместил на мне свое недовольство Корпусом морской пехоты Соединенных Штатов.

*****

Несколько недель спустя я застыл в темноте, когда на меня упал свет прожектора. Мое сердцебиение звучало в ушах как гонг. Наверняка его можно было услышать за сотню ярдов. Когда прожектор двинулся дальше, я еще глубже вжался в гравий сухого русла реки, извиваясь так, чтобы между мной и светом оставался еще один миллиметр земли. В свете виднелись собаки, а с собаками были вооруженные люди. Захват означал пытки, а возможно, и смерть, поэтому от света нужно было скрываться. Наш самолет C-17 разбился где-то на Балканах, оставив меня и еще с десяток человек в холодном лесу. Нам пришлось передвигаться ночью и прятаться днем, пытаясь связаться с подпольщиками-коллаборационистами, которые могли бы переправить нас в безопасное место.

По крайней мере, так гласила легенда, и в ту ночь в русле реки я почти в нее поверил. На самом деле лес находился недалеко от Уорнер-Спрингс, штат Калифорния, в высокогорной местности к востоку от Сан-Диего. Я учился в школе выживания Военно-морских сил. На курсах SERE обучают «личный состав повышенного риска» — в основном летчиков, «морских котиков» и морпехов-разведчиков — уклоняться от захвата в плен в тылу врага и не поддаваться пыткам в случае поимки. Девиз школы — «Возвращайся с честью» — это краткое изложение уроков, полученных американскими пленными в Северном Вьетнаме, во время войны в Персидском заливе и других конфликтов[72].

Первая неделя курса SERE была джентльменским курсом — полдня в классе на авиабазе ВМС Норт-Айленд в Коронадо. Инструкторами были люди, которые провели в иностранных тюрьмах больше времени, чем я в Корпусе морской пехоты. Цель курса, по их словам, заключалась в том, чтобы «научиться преодолевать мозгоёбство плена». Они с кривыми ухмылками объясняли нам наши права, предусмотренные Женевской конвенцией, — на еду, кров, медицинскую помощь и почту. «Но не надейтесь получить хотя бы что-то из этого». Они заставляли нас заучивать Кодекс поведения, состоящий из шести пунктов. Кодекс был написан после Корейской войны, потому что тогда из пленных американцев с помощью физического и психологического давления выуживали очень много информации.

Кодекс начинается так: «Я — американский боец. Я служу в войсках, которые охраняют мою страну и наш образ жизни. Я готов отдать свою жизнь, защищая их». Далее в нем содержатся обещания никогда не сдаваться в плен, всегда сопротивляться захвату и пытаться бежать, а также не принимать особых услуг от врага. Кодекс обязывает американцев хранить веру в своих товарищей по плену и называть только имя, звание, свой личный номер и дату рождения. От всех остальных вопросов следует уклоняться «по максимуму». Кодекс заканчивается словами: «Я никогда не забуду, что я — американский боец, ответственный за свои поступки и преданный принципам, которые делают мою страну свободной. Я буду верить в своего Бога и в Соединенные Штаты Америки». Во время второй недели курса SERE мы получили возможность испытать его на практике.

Утром в субботу мы сели в автобус, который отмечал середину курса. Будучи пехотинцем, я привык путешествовать налегке, неделями выживая в полевых условиях, имея при себе только содержимое рюкзака. В то утро в моем левом кармане уместилось все снаряжение, разрешенное для полевой недели курса SERE: компас, зубная щетка и три метра паракорда.

Первые несколько дней в Уорнер-Спрингс были посвящены практическому применению навыков, полученных в классе, — ориентированию, маскировке, подаче сигналов и добыче пищи. Ничего нового для морского пехотинца. Спали мы, теснясь в плтных группах под крошечными квадратами парашютного шелка, стараясь сохранить тепло. За шесть дней я съел одну морковку, несколько горстей дикого ячменя и чуть мяса кролика. Страшная репутация курса SERE во многом была связана с таким голоданием, которое постепенно ухудшало процесс принятия нами решений, делая нас более уязвимыми.