Долгий путь домой «Дьюбук» начал с пикника на стальном пляже. На целый день летная палуба превратилась в большое барбекю на заднем дворе. Моряки жарили гамбургеры и куриные грудки на гриле. Дым вырывался из укрытия надстройки, чтобы затем развеяться в ничто под действием ветра от движения корабля. Из громкоговорителей доносилась музыка — Брюс Спрингстин, U2 и Джонни Кэш. Две команды морских пехотинцев превратили корму в футбольное поле, пока мяч после длинного паса не уплыл за борт в Индийский океан. Лучшим угощением были две кружки пива на каждого — наши первые с той самой ночи в Дарвине за 127 дней до этого. Я подержал свои, по одной в каждом кулаке, несколько минут, просто наслаждаясь холодными запотевшими банками. Пока я сидел на Солнце, пил пиво под стереосистему, холодные ночи под Кандагаром показались очень далекими. Воспоминания уже начинали тускнеть.

Я был благодарен «Дьюбуку» за старые котлы и максимальную скорость менее двадцати узлов. Нам всем нужно было время, чтобы адаптироваться после Афганистана. Мы двигались на юг через Индийский океан, мимо Шри-Ланки и через экватор к Антиподам[64]. Моя бессонница прошла, и я начал набирать потерянный вес; мои обветренные и потрескавшиеся губы зажили. Неделя в Перте оказалась сплошным Солнцем, морем, едой и выпивкой. Сидней — это оперный театр, прогулки по воде, шопинг и плавание. В начале февраля мы повернули на восток, через Тихий океан, домой.

С Эриком Диллом мы встречались каждый день после обеда, чтобы поднять тяжести. Именно в тренажерном зале «Дьюбука», под американским орлом, точащим свои когти, он впервые сделал мне предложение.

— Итак, Фик, как ты смотришь на то, чтобы перейти в разведку?

— Это кто спрашивает?

Эрик объяснил, что разговаривал с новым командиром 1-го разведывательного батальона и тот рекомендовал присмотреться ко мне в качестве своей замены. Я был польщен, но не был убежден.

— С чего бы это? — спросил я. Я знал, что предлагает разведка, но хотел услышать это от Эрика.

— Автономия. — Глаза Эрика расширились, как будто ответ был самоочевиден. — У тебя будет взвод умных, зрелых, хорошо обученных морпехов. Лучшее снаряжение, больше долларов на подготовку, свобода руководить подразделением так, как ты сочтешь нужным.

— А как же боевые задачи?

— Это самое лучшее, Нейт, — объяснил Эрик. — Многие парни, будучи морпехами, живут ради насилия; им это нравится. Но могу сказать, что я никогда не был таким, — как и ты. — Он сел на скамью для тяжестей, отхлебнув из галлонового кувшина воды. — Когда разведгруппа хорошо выполняет свою работу, она не делает ни единого выстрела; а информация, которую она добывает, может спасти множество жизней. Когда вы стреляете, это не просто распыление сил и молитва. Разведка — это игра для думающих людей. Тебе стоит подумать об этом.

Эрик прервал свое выступление, чтобы сделать серию скручиваний. Отложив гири, он добавил:

— Твой босс переходит к нам в качестве оперативного офицера. Поговори с ним об этом.

*****

Когда я постучал в дверь его каюты, капитан Уитмер читал «Кодекс самурая». Он пригласил меня войти и присесть.

— Сэр, капитан Дилл сказал, что когда мы вернемся, вы переходите в разведку, и предложил мне возглавить его взвод.

Уитмер кивнул, выжидательно глядя на меня. Для него было типично умалчивать о новостях, давая возможность событиям идти своим чередом. Казалось, он предвидел этот разговор еще несколько недель назад.

— Ну, сэр, почему именно я? — Кандидаты в разведку обычно проходили испытательный срок, а затем изнурительный вводно-отборочный курс, прежде чем их кандидатуры будут рассмотрены.

Уитмер объяснил, что новый командир разведроты хотел вернуть батальон к первоосновам. Разведчики слишком увлеклись «скоростными и малозаметными» тренировками, такими как прыжки с парашютом и подводное плавание.

— Наша страна переживает эпоху, когда такие подразделения, как разведка, будут использоваться очень часто. И, скорее всего, это будут не всякие сексуальные штучки. Это будут основы, которым вы научились в Куантико: стрелять, двигаться и общаться. Нам нужны молодые офицеры с твердыми пехотными навыками и опытом, и ты — один из таких.

Теперь я был взволнован. Прощаться со взводом будет тяжело, но мне все равно пришлось бы уйти. Офицеры исполняли обязанности командиров пехотных взводов только один раз, чтобы освободить место для новых парней, пришедших следом за ними. Следующим вариантом для меня, вероятно, стала бы должность заместителя командира роты, второго по должности офицера, чьими основными обязанностями были бумажная работа и поддержание дисциплины. Переход в разведку означал бы все то хорошее, о чем говорил Дилл, плюс еще год или два командования и возможность снова отправиться в боевую командировку.

— Сочту за честь, сэр, — произнес я.

Когда мы вернулись домой, я собрался в разведку.

*****

Мы вернулись в другую страну, чем та, которую покинули. Я отправился из Соединенных Штатов с месяца до терактов, поэтому различия бросались в глаза. Люди казались добрее, внимательнее, но в то же время они стали и грубее. Я увидел в них следы того, чему научился за предыдущие полгода, — новое понимание простых радостей жизни, безопасности, дружбы и семьи.