— Они говорят, что рады, что морские пехотинцы здесь, и благодарны за освобождение.

— Черт возьми, Миш, не неси пургу.

— Они удивляются, почему вы сидите здесь, и боятся, что вы нападете на город и убьете их. Они говорят, что федаины находятся на другом конце города, в старой штаб-квартире партии Баас. Они хотят помочь нам убить плохих парней.

Вот теперь мы начали продвигаться вперед.

— Хорошо, спроси их, могут ли они что-нибудь для нас сделать. — Я вручил Мишу горсть инфракрасных химических светильников. — Скажи им, чтобы подождали до наступления темноты, а потом разбили эти светильники и положили их на крыши зданий, где укрываются федаины. Американские вертолеты смогут увидеть свет и, возможно, уничтожат эти дома.

Это был план, о котором нам рассказали ранее. У меня были сомнения по поводу его осуществимости, учитывая то, что я уже увидел из иракского племенного устройства. Я предполагал, что большинство этих фонарей окажутся на крышах домов людей, которым эти мужчины должны деньги. Тем не менее, это могло сработать, если бы мы могли подтвердить идентичность зданий из другого источника. Мужчины горячо поблагодарили меня за фонари, а Миш начал вымогать у них сигареты. Над Эр-Рафаи сгустились сумерки, и мы побежали обратно через ничейную землю в относительную безопасность «Хаммеров».

Из батальона повторили приказ оставаться на месте и ждать ПТГ-1, поэтому мы приготовились к беспокойной ночи. Морские пехотинцы прикрепили к нашим «светлячкам» батареи, и вскоре маленькие инфракрасные огоньки успокаивающе мигали на каждом «Хамви», если смотреть через очки ночного видения. Некоторые морпехи дремали на земле, пока их товарищи по группе осматривали поля и город в поисках движения. Я снова проверил безопасность наших позиций и остановился у «Хамви» Колберта, чтобы воспользоваться AN/PAS-13. Этот черный пластиковый прицел был размером с коробку для салфеток и позволял нам увидеть тепловое излучение. Традиционная ночная оптика усиливает окружающий свет, отсюда и прозвище «звездные прицелы», а тепловизионная оптика, такая как AN/PAS-13, видит разницу в температуре и отображает любой источник тепла, например человека, в виде яркого белого пятна, движущегося на темном фоне. Убедившись, что мы одни, я вернулся к своему «Хамви», чтобы прослушать радио и проглотить холодный сухпаек. Меня прервал вызов из штаба.

— Сообщаем, что с юга приближается дружественная колонна снабжения.

Я только поднял трубку, чтобы ответить, как ночь разорвал пулеметный огонь. Красные трассирующие пули летели на восток и запад от шоссе, пока грузовики с грохотом приближались. Я тщетно искал источник огня.

— Ложись! Все вниз!

Взвод уже нырял с турелей и капотов на землю. Я упал за двигателем, прижавшись одной стороной головы к грязи. Крича в трубку: «Прекратить огонь», — я наблюдал, как колонна грузовиков мчится к нам, продолжая обстреливать деревья и здания вдоль шоссе. Ни одна трассирующая пуля не полетела в их сторону из темноты. На мгновение я зациклился на иронии ситуации, пока ждал, что меня застрелят сослуживцы-морпехи. За цинизмом последовала ярость, когда я с возмущением подумал о том, как мы провели весь день, сидя в этом опасном месте, обеспечивая безопасность их прохождения, а теперь эти тыловые крысы мчались со скоростью 50 миль в час, стреляя во все, что попадалось им на глаза. Мои мысли вернулись к тому, как хорошо было бы открыть ответный огонь, зная, что мы можем уничтожить этих беспечных ублюдков, однако к тому времени грузовики оказались уже почти рядом с нами, и я зарылся глубже в грязь, наблюдая из-под «Хамви», как мимо проносятся семитонные грузовики и тягачи с прицепами, извергая бешенные потоки трассирующих пуль высоко над нашими головами. Слава Богу, они не могли прицелиться. Я позвонил на север, чтобы предупредить другие взводы, а затем сел и прислонился к шине. Грязь покрывала половину моего лица.

Колберт выкрикнул из темноты:

— Эти мерзавцы приняли наши светлячки за вспышки выстрелов. — Другой голос предложил, чтобы части обеспечения носили дубинки вместо оружия.

Ближе к полуночи нас вызвал батальон, чтобы сообщить нам, что все мы сосредотачиваемся на северной окраине Эр-Рафаи, прежде чем начать долгий путь на север к аэродрому возле Калат-Сикара. Ганни Уинн и я ютились под пончо, освещая красным светом фонарика наши карты и пытаясь понять, как туда добраться. Калат-Сикар был следующим городом к северу по шоссе № 7, примерно в двадцати милях от нас. Однако аэродром находился к востоку от города, на дороге с обозначением шоссе № 17. Похоже, нам предстояло сорок или пятьдесят миль ночной езды без фар по вражеской территории, далеко впереди от любых американских позиций.

Уинн повернулся ко мне с покорным выражением лица и сказал:

— Быть в этом батальоне — все равно что каждый чертов день выигрывать в лотерею.

27