С Карен он познакомился в Колорадо шестью годами ранее, когда эта компактная спортсменка приезжала из Миннесоты в качестве тренера юношеской сборной по горнолыжному спорту. К тому времени Риггс совмещал работу водолазом в Калифорнии с ведением бизнеса в Колорадо под названием The Cruisin’ Cameraman («Катающийся оператор»), в рамках которого он с камерой в руках катался на лыжах или сноуборде рядом с семьями, запечатлевая на видео их горные развлечения. На тот момент у Карен было двое четырехлетних сыновей-близнецов, но ее брак с их отцом распался. Они с Риггсом сразу понравились друг другу и быстро поженились. Когда Карен родила их первого общего ребенка, Риггс настоял на том, чтобы назвать мальчика Энцо — в честь крутого парня из фильма «Голубая бездна». Тот персонаж был «фридайвером», человеком, который задерживает дыхание на невообразимо долгое время под водой. С самого начала Риггс был вовлеченным отцом как для своего сына, так и для пасынков-близнецов. Но, почувствовав необходимость зарабатывать больше, он забросил горнолыжный бизнес и устроился водолазом на полный рабочий день, хотя это и требовало гоняться за заказами в таких отдаленных уголках, как Персидский залив. Вскоре после того, как Карен родила их дочь Свейзи, Риггсу предложили присоединиться к Norwesco. Ожидалось, что проект на озере Мид продлится еще по меньшей мере восемь месяцев. Тайминг был идеальным, так как это давало ему и стабильную, хорошо оплачиваемую работу, и возможность оставаться рядом с молодой семьей.

Хотя кочевой характер профессии требовал от водолазов перебираться к той компании, у которой в данный момент была работа, Риггс видел в Norwesco шанс остепениться — как в профессиональном, так и в личном плане. Однако на озере Мид круг водолазов Norwesco показался ему более замкнутым, чем он рассчитывал. Отчасти это объяснялось тем, что пока все они после смены отправлялись по пиву, он ехал домой к семье. Тот единственный раз, когда он всё же присоединился к парням в спортивном баре, он цедил свое безалкогольное пиво O’Doul’s, пока они опрокидывали крепкое. После долгого периода суеты в жизни Риггс уже пять лет был трезв, обретя опору в семье и в вере. У него не было никакого желания это менять.

Его главным разочарованием на озере Мид было то, что работа продвигалась слишком быстро. К его удивлению, она начала сворачиваться ровно через год после его прихода. Когда его попросили войти в состав команды, отправляющейся на Дир-Айленд, он без раздумий согласился. Пусть это и разлучит его с семьей на какое-то время, но по крайней мере позволит остаться в той же компании. Одной из вещeй, которые он возненавидел в жизни водолаза, была неопределенность и унижение от необходимости постоянно бороться за следующий контракт.

Раз уж ему все равно приходится быть вдали от семьи, Риггс считал, что имеет смысл работать столько часов подряд и зарабатывать столько сверхурочных, сколько возможно. Именно поэтому у него не было терпения к ребячливым глупостям, которыми, казалось, так увлекались другие водолазы вроде Ди Джея. Риггс в свое время нагулялся и знал, к каким бедам это неизменно приводит, когда эйфория выветривается. Он находился на том жизненном этапе, когда мог получить кайф от простого телефонного разговора со своим четырехлетним сыном, слушая, как Энцо засыпает его вопросами о том, каким именно дайвингом занимается папа, и рассказывая истории об игрушечном «дайвере» в черно-золотом костюме, с которым он купается в ванной. Когда Риггс не работал и не накручивал сверхурочные, он отсиживался в своем номере в мотеле Howard Johnson’s к северу от Бостона. Он даже привез из дома игровую приставку PlayStation, чтобы с толком заполнять часы отдыха. Никому и никогда не приходилось вытаскивать его из тюрьмы после ночи за игрой в Formula One.

Если такие любители погудеть, как Ди Джей, считали из-за этого Риггса занудой, то и пусть. Риггс уже достаточно насмотрелся на выходки Ди Джея — его опоздания, сальные шуточки, попытки прикрыть свои промахи заигрыванием с Тапом — и пришел к выводу, что доверять этому парню нельзя. Себя Риггс считал в первую очередь профессионалом. Он знал, что делает и зачем он здесь.

Во вторник, на следующий день после того, как кавалерия ворвалась на остров на «Хамви», водолазы прибыли более скромным образом. Они набились в маленький школьный автобус, обычно используемый для перевозки пожилых людей. На протяжении всего строительства тоннеля MWRA требовала, чтобы строители добирались на остров либо на автобусе, либо на барже142. Это делалось для того, чтобы задобрить местных жителей, уменьшив пробки на узких жилых улицах, ведущих к острову. Для водолазов ежедневная поездка на работу на весь период контракта выглядела одинаково. Парни из Norwesco собирались в вестибюле своего мотеля HoJo в соседнем Ривере, набивались в арендованную машину и к половине седьмого утра прибывали на парковку старого ипподрома Suffolk Downs. Там они встречались с парнями из Black Dog, которые приезжали на ипподром на собственных пикапах, после чего все валились в школьный автобус, доставлявший их на Дир-Айленд к семи часам.

Тем утром на острове Риггс наблюдал, как рабочие цепляют тросы за ручки на капотах «Хамви», которые кран затем опускал в шахту тоннеля. Комплектов «Хамви» было два — одна пара основных и одна запасная, причем каждая состояла из белого четырехдверного пикапа с жестким верхом и четырехдверного универсала серого или зеленого цвета. Вслед за «Хаммерами» в дыру устремлялся бесконечный обоз из шлангов, регуляторов, ребризеров, испарителей, УКВ-радиостанций, насосов, мешков с песком, огнетушителей, ручного инструмента, распределительных гребенок, надувных лодок с подвесными моторами, плоскодонных лодок со складными колесами, баллонов с жидким азотом, баллонов с жидким кислородом и баллонов сжатого воздуха.