Первое, что резануло, это осознание, что она – не в доме Ольки. Потом пришло тягостное понимание, что и не у себя.

Штормящую голову резанула вспышка воспоминания: «Мне – далеко. Удачно, что некоторые живут близко». И это точно был не её и не приятный Лёлькин голос. Что-то басистое, что звучало дерзко и нахально-остро.

Скорее всего, своё пошлое предложение внёс врун.

Чёрт! Ей бы, ещё вчера, указать на вызывающую алогичность! Ей бы, ещё вчера, заявить, именно с Олькой, парность!

Но она... Она... Вместо воспоминаний, лишь чёрная дыра...

Стало быть, что же получается? Олька забрала к себе в гнёздышко вруна, а она, Нинка, попёрлась к боссу???

Женщина приоткрыла глаза и постаралась оглядеться. Первое, что она испытала – невообразимую благодарность. Шторы были задёрнуты. Слава Богу, она не ослепнет!

Второе. Огромная кровать, напоминающая, по размерам, футбольное поле, и она... она трепертно раскинулась морской звездой.

Голая. Раскинулась голая!!! О, Боже!

А где же... Где, собственно, совратитель дам и подлый герой этого пакостного дня?

В спальне она одна. И это – прям точно, потому что «морская звезда» собственнически подмяла под себя и вторую подушку.

Стало быть, что? Стало быть, это – такая база, куда генеральный босс свозит полумёртвых женщин??? Свозит, кидает на футбольный полигон и бессовестно раздевает. А сам? А сам, отправляется за следующей.

Ну, наверно...

В любом случае, пора валить!..

***

Ниночка, к счастью, быстро разыскала трусы и лифчик. А вот с платьем... С её одеждой, вышла белиберда... Женщина растерянно разложила на кровати что-то огромное, режущее глаз блёстками и всё в пайетках.

Эх, был бы сейчас под рукой насильник, уж она бы спросила! Она бы ТАК этого негодяя спросила! Он бы точно ответил! За всё, гад такой, разъярённой женщине бы ответил! И, в первую очередь, куда и зачем подевал её наряд!!!..

Делать было нечего. Натянула, бедная, уж, что было. Всю дорогу Ниночка ловила грудью декольте.

Хорошо хоть портфель не спёрли. Портфель с деловыми документами и со свидетельством о разводе. Стало быть, главное не пропало. А её костюмчик – это, для генеральной сволочи, оказался фетиш.

Теперь понятно! Теперь всё, с этим субчиком, понятно! Теперь понятно, почему у них, в фирме – такой строгий и непререкаемый дресс-код!..

Таксист тоже поразил. Бестактная, практически, грубая и неотёсанная скотина! Так пассажирке и заявил, мол, в салон ввалился клоун.

Ну, да, нужно было успеть сбежать, поэтому, женщина и не умылась. Но надо же как-то, что ли, тактичней! Зачем же сразу и, непременно, так???..

ГЛАВА 4.

Егор Александрович очнулся ото сна совершенно разбитым. Похмелье было жуткое! Сразу видно, что человек, чтобы так надрывно, чтобы до тошноты и рези в башке, не пил.

Воспоминания были обрывочными, хотя и складывалась вполне хронологическая картина. Правда, в некоторые моменты не верилось. Слишком уж отдавало дуркой.

Мужчина сделал усилие и простил себе всё, что, из экстремального, навоображалось. Напоминаем, что до зелёных чертей, он, пока что, не напивался.

Странно, но в башке было светло, вразрез обескровленному телу. Голова что-то о себе отчётливо то ли вспомнила, то ли поняла. Было стойкое ощущение, что он вчера неожиданно приобрёл, для себя, друга.

Ощущение было расплывчатым. И его постоянно перебивало чёткое воспоминание, как Виталич хохмил на тему: «подснять тёлок».

Вот, как раз, снятая «тёлочка» и не представлялась. Зато, в памяти отчётливо теплился эпизод вечера, как он... ну-у-у... с кем-то... назовём эту личность бесполой (хотя он и был уверен, что этот «кто-то», чем-то, всё же, смахивал на даму)... В общем, он, с какой-то бесполой условно-леди, очень проникновенно обсуждал свой и её разводы. И обсуждал на собственной родной кухне.

Ещё вспомнил, как потом определил гостье место, в своём доме, где она будет автономно спать.

То ли ему надумалось, на волне душевных метаний, то ли что-то такое, в реальности, было, но мужчина ясно чувствовал, что кому-то, наконец, по-настоящему излил себя.

Вот, с Виталичем, допустим, поговорить по душам, не потянуло. Зато он побеседовал с проникновенно знающим человеком. Побеседовал с тем, кто разбирается и кто компетентно в теме.

В общем, вразрез физическому состоянию, Егор Александрович чувствовал, что вечерок был проведён успешно. Боль, от подлости и предательства Светки, наконец, ушла.

Он, как и требовалось, взбодрился душем и принял таблетку. А потом, с воодушевлением варганя бутерброд, вдруг впомнил... Что-то глупое, но навязчивое и зудящее вспомнил.

Вспомнил, как стоял там, стоял в ЗАГСе... стоял, как осёл... стоял, как обманутый и преданный придурок и о кое-чём футуристическом мечтал. Ну, как мечтал? Подмечтовывал, в качестве психологической защиты.

Идиотство какое-то! Идиотство, конечно! Разводящиеся мужья, в отличие от разводящихся жён, не меняют фамилии на девичью, чтобы досадить мужу.