- Я говорю, мне – к Нине! Не бойтесь, пожалуйста! Мне – поменяться! Мне – всего лишь, обменять документ!

- К-какой документ? - через полчаса тягостного молчания, снова хрипло ожил пропускательный аппаратик.

Какая-то ситуация получается... из ряда вон.

- Я забрал её свидетельство о разводе, - раз уж он тут один такой, не совсем застенчивый и почти бесстрашный, мужчина решил взять вину, за путаницу, на себя.

- З-зачем? Зачем Вам? - совсем расстроился домофон и, кажется, отключился.

Егор Александрович снова набрал номер и пророкотал уже более решительно:

- Послушайте! Это случайность! Без задней мысли! Мне – всего лишь поменяться! И я уйду!

- А Вы можете... ну-у-у... как-нибудь передать... другим способом?

- Вы там, до сих пор, пьёте, что ли? Говорю ж! Я просто обменяю!

- Придумайте другой способ! - домофон оказался глупо-упрямым.

Какой, интересно, ему предлагается способ? Просунуть важный документ в щель??? А свой как забрать? Как сложно коммуницировать с пьющей дамой! Алогичность и сопротивление, у таких, в крови. Пришлось надавить:

- Открывайте, если не хотите последствий! Открывайте сейчас же!

- А если... Если, нет?

- Послушайте, дамочка! Верните то, что у меня взяли! А я Вам отдам Ваше! Ничего больше!

- Мне не надо, - совсем тихо ответило, через бесконечную минуту, - Я закажу другое свидетельство, - и уже более уверенно, - И Вы можете заказать другое!

- Вы шутите? А ну, открывайте! Иначе, буду ломать дверь!..

***

Егор Александрович, благодаря тётеньке, что вышла погулять с собакой, теперь стоял перед последним заграждением, которое предстояло штурмовать.

Какой-то идиотизм! Может, у него слишком пугающий голос? Может, эта Нина Андреевна, в самом принципе, мужиков не пропускает? А может, беспробудно пьёт, как, собственно, он и предположил, ткнув «пальцем в небо»...

В душе порядочного и кристально честного человека подняло голову чувство собственной вины. Она, выходит, дала ему облегчение, а сама, в свою очередь, не облегчилась. Неудобно получается. С его стороны, эгоистично и неудобно!

Его выслушали, его облегчили, а сами... сами продолжают смаковать разводы.

На этот раз, он решил не вести поддверных переговоров. Подойдя к двери, мужчина в неё заколотил.

- Нина Андреевна Лозовая, - прогрохотал он на всю парадную, - открывайте! Я – с оливковой ветвью! Я – голубь мира! Не бойтесь, слышите? Поговорим, если, вдруг, Вам надо! Я выслушаю! Я помогу! Слышите? Открывайте!

И ему открыли... Открыли не там, а где-то справа. В узкую щель просунулась голова:

- Голубь, ты чего бузишь? Я в полицию позвонила!

Как можно угрожать, с таким... с таким чистым, с таким НЕ агрессивным, с таким добродушным и приветливым лицом?

Он покосился на старушку и попытался отзеркалить настроение благодушия:

- Мне Нину надо!

- Зачем тебе? У Ниночки – драма.

- У меня – дело! А драму я могу и разделить! Я приехал помочь! Она мне помогла, а теперь я приехал...

- Новый кавалер, что ли? - хитренько прищурилась старушка, - Ничего такой... Солидный, импозантный... Тогда стучи, милый! Посильней стучи!..

***

Ниночка была в ужасе. Господи! Зачем он припёрся???

Вот уж, действительно, попадос! Зачем, спрашивается, было перекрашиваться, если её сейчас запалят? А она ведь, ещё даже не засветилась в офисе! И во что ей теперь перекрашиваться? В рыжую? А может, постричься?

Угу. Налысо. Чтобы сэкономить краску...

Внезапно, к задверному грохоту, присоединился голосок соседки:

- Ниночка, открывай! Тут безопасно. Я его проверила. Симпатичный мужчина. Воспитанный, интеллигентный. На лицо, вроде, милый. Тебе подходит. Говорит, твой новый ухажёр...

Посыл был убийственным, и она открыла. Идиот! Ещё и перед бабушкой Софьей, её запалил! Теперь о ней поползут невероятные сплетни.

И даже не дело в слухах о «новом ухажёре», а в том, как будут обсасывать, когда поймут, что «новый» отвалился. Чем, спрашивается, она заслужила? Тем, что, раз в жизни, накачалась в баре?

Господи! Какой незаслуженный позор!..

ГЛАВА 7.

Ему казалось, что он Нину Андреевну смутно, но, вроде, запомнил.

Хрупкая дамочка неопределённо-средних, располагающих к себе лет. Дамочка, с которой он, по возрасту, вроде, не слишком контрастировал, потому, собственно, они и разговорились.

Она выглядела кем-то опытным, пожившим, понимающим и тем, кто, самого щекотливого, в теме.

Опять же, почему дамочка не воспринималась полноценной дамой?

Потому что, во всю фактуру, там ярко играла вырвиглазная придурь. Она была расписана под матрёшку. Ещё, кажется, с веником, вместо причёски. Поэтому и не воспринималась кем-то, с кем мужественному мужику, по этикету, следовало бы сделать стойку, чтобы продемонстрировать, что он – мужчина.