Я моргаю, мое сердце все еще колотится о ребра. Я ничего не понимаю. Неужели я не могла… просто уйти? Возможно, капитан охраняет другую сторону двери, ожидая прибытия кого-то еще. Тихо я пытаюсь дернуть ручку массивной двери собора. Если на кону уже моя жизнь, что мне терять? Но она заперта.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к собору. Кажется, он пуст, хотя канделябры освещены мерцающими свечами, а слабейший отблеск лунного света проникает сквозь окна, выстроившиеся вдоль стен, словно часовые, — витражные лики святых насмешливо взирают на меня сверху вниз. Я вхожу в это пространство, и звук моих сапог по каменному полу эхом отдается в помещении.

Я бывала здесь на церковных службах прежде, но никогда — одна, никогда — ночью. От тишины мурашки бегут по коже, пока я прохожу мимо скамьи за скамьей. Это огромное пространство, призванное заставить прихожанина почувствовать себя маленьким и ничтожным, и я чувствую себя именно так, приближаясь к алтарю, усеянному свечами, над которым возвышается огромное окно-роза.

Вокруг сгущаются тени, которые, кажется, движутся и дрожат в тусклом свете свечей. Я плотнее кутаюсь в свой школьный свитер. Чего я должна ждать?

Мои пальцы теребят уголки книги в кармане свитера. Когда проходит еще минута, а никто не появляется, я вынимаю книгу и открываю ее. Первой моей мыслью, когда профессор вручила ее мне, было то, что это может быть «Книга Шансов», текст, который мы так долго искали. Если это она, она может стать нашим спасением, — и если я смогу помочь профессору Борхес развеять Туманы, возможно, Королева простит мое мнимое предательство.

Я осторожно переворачиваю пожелтевшие страницы. На самой первой странице, написанное от руки чернилами, стоит единственное предложение на древнеарагоанском. Такое, которое я узнаю…

Я хмурюсь и снова закрываю книгу, проводя рукой по серебряному тиснению на обложке: тернистые лозы, вьющиеся вокруг, лев, дракон и те четыре руны, что окружают их.

Я не слишком набожна. Мне нравятся вещи, которые я могу видеть и осязать, вроде хорошо построенного предложения или чашки крепкого чая. Но сейчас, стоя перед этой маленькой черной книгой и странным символом в серебряном рельефе, я чувствую тяжесть чего-то потустороннего, давящего на меня — предостерегает ли оно меня или угрожает, я не уверена. Это чувство тяжелое, удушающее.

Что-то сдвигается краем глаза.

Я дергаюсь назад, роняя книгу на алтарь.

Великие двери собора со скрипом отворяются за моей спиной.

В панике я падаю на пол и забиваюсь под ткань, покрывающую алтарь, едва успев спрятаться, как слышу, что кто-то входит внутрь.

Шаги тяжелые, сапожные… мужские. Снова тот стражник? Может, мне стоит выйти из своего укрытия — я и так уже в достаточно больших неприятностях. Но некий инстинкт велит мне оставаться в тени. Пульс бьется в горле, и я пытаюсь контролировать свое дыхание. Мои тени облизывают кончики пальцев. Только не снова.

Я спокойна.

Я все контролирую.

— Девчонка? — зовет грубый голос капитана. Он рычит, как зверь, и я замираю, втянув воздух.

Он делает шаг вперед, его сапоги приближаются к алтарю, под которым я прячусь, замирает на мгновение, а затем быстрым шагом направляется по длине собора.

Он прямо рядом с моим убежищем. Я вижу тень его ног в свете свечей, слышу его тяжелое дыхание. А затем… холод пробегает у меня по спине, когда я слышу, как он поднимает книгу. Глупо. Как я могла ее оставить?

Я уверена, он слышит, как бешено колотится мое сердце.

Затем раздается еще один звук — откуда-то с расстояния нескольких ярдов.

— Есть ли причина твоего здесь нахождения? — произносит знакомый голос, напоминающий крученый шелк и мягкость паутины. Я узнала бы его где угодно. Роуз.

— Королева потребовала, чтобы я пришел и удостоверился, что ты исполнил свой долг, — говорит стражник. Он повернулся, и я вижу носок его меча и подошвы сапог под алтарной тканью. — Где девчонка?

Мое сердце замирает. Должно быть, Роуз наблюдал за мной из угла все это время. Он знает, где я. Но он не отвечает на вопрос. Вместо этого он произносит:

— Что у тебя в руках?

— Эта книга лежала на алтаре. Я подумал…

— У тебя вошло в привычку забирать все, что пожелаешь, из места поклонения моей семьи?

— Разумеется, нет, — рявкает мужчина.

Роуз подходит ближе.

— Я уже разобрался с ней, — говорит он.

Стражник медлит. — А тело?

Тело. Мои глаза зажмуриваются. О, Святые…

— Я более чем способен убрать за собой мусор, — говорит Роуз.

— И ты можешь объяснить, как тебе удалось казнить мейгу и избавиться от ее тела за столь короткое время, Охотник?

Охотник?

Я втягиваю воздух, и звук получается слишком резким, слишком отчетливым. Я со всего маху хлопаю рукой себе по рту.

— Ты теперь эксперт по охоте на мейг, Капитан? Есть причина, по которой Ее Величество доверяет подобные дела мне.

Но стражник не слушает. — Ты слышал это?

Нет. Нет-нет-нет.