Я держу её между двумя пальцами, и у меня отвисает челюсть. Я сразу же понимаю истину, но сердце отказывается в это верить. Это моя лента — та самая, которую я потеряла в тот день, когда Роуз представил меня своей семье и распустил мои волосы в коридоре. Он сохранил её.

Я смотрю на неё, на знакомый до боли истрепанный край. Он сохранил её… и спрятал в книге стихов.

Мне кажется, я искал тебя всю свою жизнь.

Странная смесь надежды и тревоги поднимается во мне. Я опускаю взгляд на страницу, где он оставил ленту в качестве закладки.

Я чуть не роняю книгу.

Потому что я узнаю этот сонет, особенно первую строку.

Сердце — владение зла.

Моя рука дрожит. Словно во сне, я возвращаю ленту на место и ставлю книгу на полку, как будто могу «развидеть» то, что увидела.

Это предложение — то самое, которое появилось в книге, когда мы с Сериз принесли её в лабораторию; предложение, которое, как сказал профессор Борхес, я «перевела слишком сухо», прежде чем отправить меня на казнь.

Роуз знает что-то, чего не знаю я. Теперь я уверена в этом.

И есть еще кое-что, в чем я уверена — мне нужны ответы. Я не могу оставаться в этой башне ни на минуту дольше. Если Роуз хотел обезопасить меня и спрятать в своей башне… Что ж, ему не стоило скрывать от меня информацию. Поэтому я использую свои тени единственным способом, каким они мне когда-либо служили — чтобы оставаться скрытой.

Это смешно, на самом деле. Жизни моей и Роуза угрожает опасность, а я больше всего боюсь наткнуться на своих родителей. Но я больше не позволю страху сдерживать меня — мне нужно найти профессора Борхеса. Возможно, она связана с Кастелль, но я не узнаю этого, пока не поговорю с ней сама. Если Роуз найдет её, он не проявит милосердия к тому, кого считает ответственным за смерть своего отца — вот почему я должна добраться до неё первой.

Я уже пыталась обыскать её кабинет. Следующий логичный шаг — поискать её там, куда Королева и её стража вряд ли отважатся заглянуть: в пещерах. К несчастью, это также последнее место, где я хочу оказаться. Но если её поиски означают риск встречи с моими родителями, то пусть будет так.

Я следую по тайным ходам Роуза с Ваффлсом у ног, проводя руками по пыльной каменной стене в поисках одного из выходов. Воздух холодный, он просачивается сквозь мои носки и свитер. Зима в этом году особенно сурова, и это кажется дурным предзнаменованием. Я чуть не вздыхаю с облегчением, когда мои пальцы касаются холста. Я нажимаю на картину, и она открывается, являя темный коридор с другой стороны.

В галерее нет ни огонька. Я позволяю теням укутать меня, пока крадусь по коридорам, замирая перед каждым углом, прислушиваясь к шагам солдат. Несколько раз мы были на грани обнаружения: стражник заворачивает за угол, и мне кажется, он видит меня, но я успеваю нырнуть в нишу и спрятаться в тенях. У входа в помещения для слуг патрулирует несколько стражников, но Ваффлс устраивает шум в противоположном коридоре — кажется, он напал на рыцарские доспехи, — и они бросаются на звук, прочь от меня. Я же выскальзываю на кухню.

Путь в пещеры странный — результат поспешного, временного решения, когда тысячи людей оказались заперты вместе в замке, который никогда не был рассчитан на такое количество обитателей. За кухней находятся кладовые, темные и прохладные места для хранения овощей и той редкой доли мяса, что нам перепадает, и они переходят в сочащиеся влагой темные переходы. Камень и раствор уступают место неровной текстуре скалы — мне приходится вести рукой по стене и ступать осторожно, чтобы не споткнуться. Надо было украсть свечу, прежде чем идти.

Ваффлс, отряхнувшись от стражников, подскакивает ко мне как раз в тот момент, когда проход расширяется в огромную пещеру — массивное открытое пространство со сталактитами, свисающими с потолка. Газовые лампы висят на крюках вдоль стен, вокруг расставлены столы — своего рода общая зона для сотен людей, живущих в горе.

Я делаю глубокий вдох, вдыхая знакомый привкус прохладного, медного воздуха, и понимаю, что прошли годы с тех пор, как я в последний раз была здесь. У меня нет причин возвращаться в приют или к родителям.

Я плотнее кутаюсь в свитер и направляюсь к первому из множества коридоров, ведущих к жилым помещениям. Я понятия не имею, где может быть профессор, но у меня мало времени. Весь замок ищет меня, и скоро стража начнет прочесывать и здесь.

Первый коридор не ведет никуда, кроме как к бледным лицам простолюдинов, которые хмуро смотрят на меня, когда я стучусь в их двери. Некоторых из них я помню с детства.

Они знают меня. Они знают, что стража ищет меня, и могут выдать. Полагаю, все зависит от того, считают ли они меня до сих пор «своей», несмотря на то, что на мне кольцо Роуза.