- А что вообще должен сделать ребёнок, чтобы взрослый его побил?

- Не знаю, Елена. Я бы, во всяком случае, не смог никогда поднять руку на ребёнка.

Я с опаской покосилась на отца. Да, такой огромный дядька, конечно, запросто пришиб бы несчастного ребёнка одним мизинцем левой руки.

- Бьют от бессилия, – продолжал отец. – Мне не хотелось бы считать себя бессильным. И потом, мы с тобой всегда сможем договориться, разве нет?

А вот теперь выходит, что как раз-таки нет. Может быть, завтра в школу придётся пойти в синяках. Надо будет тогда позвонить в социальную службу. Пусть меня заберут в детский дом. Я добровольно дам на это своё согласие. И ему меньше проблем. И мне. Нет, у него-то появятся проблемы. За насилие над ребёнком ему придётся отвечать в суде! Вот и ответит. Пускай объясняет им, как старался меня разлюбить все эти годы и как у него, наконец, – аллилуйя! – это получилось. Нервную систему свою оберегает! Надо же! А играет в «благородного». Якобы это он за меня так переживает!

Уже по шуму в коридоре я поняла, что отец чуть не выломал дверь; я услышала его шаги – он направился в мою комнату, раздеваясь прямо на ходу. Ишь ты – даже звонить не стал! Сам открыл. Хорошо, если ключи не погнул!

Я быстренько нацепила наушники и включила заранее приготовленный сингл. Типа я ничего не слышу, и меня всё это мало интересует.

- А-а, вернулся, – нервно хихикнула я, не выключая музыку.

Отец рывком выдвинул стул из-за письменного стола и сел рядом со мной. Я выжидающе смотрела на него. Он протянул руку к моему лицу. Ага, всё-таки хочешь двинуть по морде?! К чести моей надо сказать, что я не вздрогнула и не отпрянула, потому что морально уже была настроена на суд и детский дом. Но отец просто снял с меня наушники.

- Выключи, будь любезна. Я был на собрании.

- Я знаю. Ну?

- Не «ну», а отвратительно, Елена.

- Понимаю. Леонидовна с Евгеньевной толкнули проникновенную речь, в которой…

- С которой я вынужден был согласиться.

- Ну и что?

- Спрашиваешь, что? – отца явно начинало злить моё наглое спокойствие. Тем не менее он ровно продолжал:

- Я хочу обсудить с тобой несколько вопросов. Во-первых, твои прогулы.

- Я не так часто прогуливаю. Мне просто хотелось посмотреть, когда ты заметишь!

- Это сделает тебя безответственной. А взрослая жизнь уже не за горами. Впереди институт, работа… Там тоже будешь прогуливать?

- Когда мне надо будет – возьмусь за дело.

- Так ты будешь себе всю жизнь говорить.

- С чего это…

- Елена, я отец. И я рассчитываю на определённое подчинение с твоей стороны. Больше никаких прогулов.

- Слушай…

Папа опять резко оборвал:

- Нет, это ты меня послушай. Смешно и недопустимо, что я, взрослый человек, объясняю тебе, девчонке, почему нельзя прогуливать уроки. И ещё уговариваю тебя. Учиться сейчас – твоя работа. Работу не прогуливают.

Я хорошо знала, что в тех редких случаях, когда папа перестаёт играть в демократию, спорить бесполезно, потому односложно проговорила:

- Хорошо.

- Затем. У тебя, судя по всему, слишком скучная жизнь, раз ты опустилась до прогулов.

- Скорее, слишком вольная, – съязвила я. – И потом, я же успеваю сделать уроки? Успеваю по всем предметам без исключения. И учусь будьте-нате.

- Елена, что за выражения?

- А ты что мне сказал недавно? «Хрен тебе» – вот что ты сказал!

Папа слегка улыбнулся.

- В таком случае твою «вольную жизнь» мы сделаем несколько менее вольной.

- Вот как? А не многовато ли у меня дел? Кружок искусствоведения при Эрмитаже, икебана и «Дерзание» во Дворце Творчества Юных, бассейн на улице Правды и шейпинг в школе…

- Твою «вольную жизнь» мы сделаем несколько менее вольной, – настойчиво повторил папа. – Наказание будешь выбирать себе сама.

- А между чем и чем? – поинтересовалась я. – Розги, ремень и гречка?

- Гречка? Которая крупа? – отец озадаченно посмотрел на меня. – Что, надоела гречка на завтрак?

- Ну, такая жёсткая гречка, чтобы на колени вставать на неё в углу. Раньше было такое наказание, в прежние то есть века, – пояснила я.

- Не так банально, моя дорогая! – мстительно улыбнулся он. – В новом веке – новые наказания. Я даю тебе неделю на то, чтобы выбрать ещё одно какое-нибудь себе занятие. Вот я слышал, что в твоей любимой школе открылся кружок макраме и вязания…

- Ой не-е-е-ет! – взмолилась я. – Папочка, миленький, только не это, ну пожалуйста!

- Спокойно, не унижайся так. Я же сказал и повторю ещё раз, для непонятливых: выбирать будешь сама. Я предоставлю тебе полную свободу выбора. Посмотри в интернете, посоветуйся с друзьями.

- Хороший ход, – ехидничала я. – Вместо того, чтобы заняться мной самому, ты опять сплавляешь меня чужим людям. А я-то думала, что мы будем теперь работать по программе «больше времени проблемному ребёнку»!