— Значит, сюда кто-то приходил после тебя. И этот кто-то куда опаснее этих тварей, — протянул отставной военный и скомандовал резким тоном. —Не задерживаемся. К ручью. И быстро.

Мы почти бежали. Лес мелькал по сторонам, ветки хлестали по лицу и рукам, рюкзаки подпрыгивали на спинах. Никто не разговаривал. Даже Андрей.

Ручей показался еще через несколько минут. Узкий, неглубокий, с прозрачной водой, бежавшей по гладким, округлым камням.

— Набираем, — скомандовал Евгений. — Павел, Жека — бутылки. Андрей — смотришь вверх по течению. Артур — вниз. Я контролирую лес.

Мы рассредоточились. Зашуршали крышки, забулькала вода, втягиваемая в пластиковые горлышки. Я опустился на колени у берега и погрузил первую бутылку в поток.

Вода касалась кожи холодными брызгами. Кристально чистая. Настолько, что каждый камешек на дне можно было различить с предельной четкостью, будто смотришь через увеличительное стекло.

И тогда я заметил.

Сначала — всего одну. Крошечную искру, зависшую в толще воды. Не отблеск солнца на поверхности, нет. Она мигала внутри потока. Объемная, как мыльный пузырь, только светящаяся — мягким, чуть золотистым светом, который пульсировал в такт чему-то, чего я не мог определить. Потом — вторую. Третью. Они парили в воде крошечными медузами, неторопливо дрейфуя по течению, огибая мои пальцы и горлышко бутылки.

Я поднял предплечье из воды и посмотрел на мокрую ладонь. Ничего. Снова опустил — и вот они, кружатся вокруг запястья, будто любопытные мальки.

Я подумал, что может, это просто солнечные зайчики? Преломление света через неровную поверхность потока. Игра воображения на фоне стресса, усталости и всего того, что произошло за последние дни.

Может я бы в это и поверил, если бы те не двигались против течения.

Одна из искр зависла прямо над моей ладонью. Совсем близко. Так близко, что, казалось, я почувствовал исходящее от нее тепло. Я медленно потянулся к ней пальцами и почти уже прикоснулся, как…

Жека вскрикнул.

Пронзительно резко и оглушающе коротко. Так кричат, когда страх приходит раньше, чем боль и даже само понимание того, что именно произошло.

Все разом повернулись на звук. Жека стоял у кромки берега, там, где земляной обрыв нависал над водой, и смотрел вниз — на собственное запястье. Глаза у него выглядели так, словно он забыл, как дышать.

Из-под обрыва, из переплетения корней и мокрой глины, торчала рука. Она вцепилась в запястье Жеки с такой силой, что побелели костяшки. Не его, а её - четырехпалой, перепончатой, покрытой бугристой, влажно поблескивающей кожей болотного цвета. Между вытянутыми, когтистыми пальцами просвечивали полупрозрачные перепонки, похожие на лягушачьи, только толще и грубее. Кожа на предплечье существа — а из земли виднелось именно предплечье — была покрыта мелкими, неровными бородавками, и на каждой из них поблескивала тонкая пленка слизи.

Жека дернулся.

Рука не отпускала.

Глава 7. Пещера

Все произошло в считанные секунды, хотя мне они показались куда более долгими. Жека всем телом рванул назад. Он уперся ногами в мокрую, расползающуюся под подошвами землю и попытался вырвать руку, но перепончатые пальцы держали его запястье с нечеловеческой, почти механической силой. Кроссовки прочертили в грязи две глубокие борозды, и по ним тут же заструилась мутная жижа.

Из-под обрыва донеслось утробное бульканье, отдаленно напоминавшее звук воды, стекающей в засоренную раковину, и существо потянуло Жеку на себя — вниз, к переплетению корней и глине.

Павел бросился к товарищу и схватил того за плечи, пытаясь удержать на месте. Андрей, спустя секунду шока, метнулся следом, но Евгений оказался быстрее всех нас вместе взятых. Отставной военный в два шага преодолел расстояние до берега, выхватил нож и коротким, рубящим движением обрушил лезвие на бугристое предплечье твари.

Удар оказался предельно точным. Клинок глубоко вошел, рассекая влажную, жабью кожу, и из раны хлынула темная, почти черная жижа, пахнувшая тиной и чем-то кислым, отчего у меня невольно свело скулы. Несколько густых капель попали мне на штанину, и я почувствовал, как ткань, там где ее испачкала темная кровь, тут же нагрелась.

Существо издало пронзительный булькающий визг, от которого у всех заложило уши, и разжало хватку. Перепончатая лапа дернулась обратно под обрыв, оставляя на земле блестящий, темный след, а спустя мгновение до слуха услышал тяжелый плеск. Тварь скользнула в ручей и рванула вверх, против течение, мелькнув на мгновение горбатой, покрытой наростами спиной. Несколько секунд еще были видны расходящиеся круги на поверхности, а затем все стихлоя, как будто ничего не произошло.