— Евгений прав, Андрей, — пожал я плечами. — Далеко не факт, что мое общение с Патко принесет хоть какой—то результат. А дорогу к ручью знаю только я.

— И если с тобой что—то произойдет, то…

— Как и с тобой, — перебил я. — Мы это все обсуждали еще вчера.

Андрей вздохнул и отвернулся к группе взмыленных мужчин, рубивших, строгавших и колотивших молотками о шляпки громадных гвоздей. Благо, что на турбазе имелось достаточно инструмента. Лесные туристы - люди крайне запасливые.

Я провел футболкой по шее и повернулся к забору. По ту сторону качались высокие кроны деревьев. Их было так много, что за ними не угадывалось неба - только темно-зеленая, мерно дышащая масса, которая то поднималась, то опускалась, будто старый лес ворочался во сне.

Ветер дул откуда-то из хвойных глубин. Не порывами, а ровно, длинно - так, как выдыхает человек, который долго ждал и наконец решился заговорить. Он брел сквозь листву, и та отвечала ему тысячью мелких, шелестящих голосов, ни один из которых нельзя было разобрать по отдельности, но вместе они складывались в едва уловимое бормотание. Почти осмысленное, почти понятное. Как будто кто-то повторял одно и то же слово на языке, который я еще прежде не слышал, но уже как-будто бы знал.

Я сидел и слушал.

Испарина, шум стройки, мокрая футболка в руке - все это на мгновение перестало существовать. Осталось только движение крон и этот голос внутри него.

А потом мне показалось, что я что-то увидел.

Не сразу. Сначала мне почудилось, будто одна из ветвей качнулась слегка не в такт, чуть медленнее остальных. Затем, что в просвете между двумя стволами мелькнуло нечто призрачное. Не ветка. Не тень от облака. Что-то, что, казалось, имело определенную форму. Или хотя бы ее очертания.

Я моргнул - и силуэт рассыпался, влился обратно в листву. Но через секунду возник другой. Высокий, узкий, чуть наклоненный, как человек, прислушивавшийся к тому же шепоту, что и я. И еще один. И еще. Туманные силуэты не двигались отдельно от деревьев, а словно были их частью. Проступали в ветре, как лица проступают в узоре обоев, если смотреть достаточно долго. Ветер усиливался - и их становилось больше. Стихал - и они растворялись, оставляя после себя только легкое покачивание все тех же крон.

Кто-то жил внутри этого ветра. Кто-то двигался вместе с ним, прятался в его складках. Мне не было страшно. Я не чувствовал угрозы от своего короткого наваждения. Они просто были. Здесь и сейчас. Так близко, что хватило бы протянуть руку через забор.

Я не протянул. Сидел, сжимая влажную ткань, и чувствовал, как по спине, уже высохшей на солнце, снова поднимается озноб — но не от усталости. Скорее от того, что мне показалось, будто лес смотрел на меня в ответ.

— Арч, — голос Андрея выдернул меня из мимолетного наваждения. — Твоя татуировка. Она… шевелится…

Я посмотрел на предплечье и едва сдержался от резкого выкрика. Чернила под моей кожей действительно принялись извиваться пролитой на воду краской, пока вновь не застыли. Рисунок стал едва заметно сложнее и совсем немного шире. Со стороны, если постоянно не проверять чужеродную субстанцию (чем я, разумеется, занимался каждые несколько часов), даже и не заметишь.

«Класс: Маг драконьей крови

Мана: 3

Знание: Шепот ветра(начало)

Слова: нет

Заклинания: нет

Талант: огонь и ветер»

Я непроизвольно провел ладонью по чернилам, стараясь смахнуть те на землю. Но, как и всегда, подобные действия не возымели ровно никакого эффекта. И все, что мне оставалось, это вчитываться в символы, которые теперь чуть меньше напоминали знакомый мне алфавит, но все еще легко читались.

— Выглядит жутко, — встрепенулся Андрей. — Я даже думал перекреститься, Арчи, но не знаю как.

— Да уж, — только и ответил я и перевел взгляд в сторону идущего к нам Евгения.

Чтобы не означали изменения в татуировке и мои галлюцинации, связанные с иномирным лесом, на данный момент все это не имело ровно никакого значения. Проходя мимо строящейся дозорной вышки, отнимавшей время и силы почти у большей части мужского населения нашего лагеря, Евгений даже не обратил внимания на процесс.

Мы с Андреем удивленно переглянулись.

— Готовы? — спросил подошедший к нам отставной военный. — Отдохнули?

— Было бы неплохо принять душ и… — начал было шутить Андрей, но тут же осекся, стоило ему натолкнуться на тяжелый, почти бетонный взгляд серых глаз. — Готовы.

А я добавил:

— Отдохнули.

— Тогда идем, — Евгений махнул рукой и мы пошли следом за отставным военным.

Когда мы миновали продолжающуюся стройку, то все, без исключения, старательно отворачивались. Казалось, что их самоцелью на какой-то короткий момент времени стало ни в коем случае не пересечься взглядами ни с Евгением, ни с нами. Наверное их можно было понять. Ничто так не стыдит мужчину, как признание в собственном страхе.

Было ли страшно, в тот момент, мне самому? Я бы соврал, если бы сказал, что нет. Но в то же время…