Лоно Иден еще содрогалось от отголосков оргазма, когда я вошел в нее одним мощным толчком, вырвав стон из-под ее растопыренных пальцев.

Она приподнялась и обхватила мою шею руками.

— Ты ведь не шутил, когда говорил «весь день», а?

— Я также не шутил, когда говорил, что табличка на двери упоминает казнь.

Она улыбнулась и сжала мои волосы.

— Отнеси меня наверх.

Я поднял ее, она обвила меня ногами, и так мы ступили на лестницу. С каждой ступенькой в глубине моей души почему-то разрастался страх. Словно что-то таилось в темноте, ожидая момента, чтобы разлучить нас. И я не мог отделаться от чувства, что это темное место все еще находится во мне.

Глава 26



Иден

Как бы я ни держала Габи, как бы ни качала его — он не затыкался. Но это меня не пугало.

На самом деле, он отлично вписался в хор из дюжины других орущих детей в центре голографической визуализации. Те, что помладше, жаловались на голод. Те, что постарше — на скуку, они карабкались по креслам в зоне ожидания, пока матери безуспешно их отчитывали.

Некоторые ветусианцы пытались вмешаться, но даже самый суровый воин — ничто против скучающего ребенка. К этой битве их жизнь не готовила.

Все они были новичками в роли отцов, брошенными в нее без подготовки, так как их человеческие пары шли в комплекте с детьми. Скорее всего, матери-одиночки. Я не позволяла себе представлять другие обстоятельства. Не было смысла гадать, были ли их биологические отцы убиты во время «первой фазы».

Нельзя идти вперед, если постоянно оглядываешься назад.

Я мерила шагами пространство между рядами кресел, каждые два шага бросая взгляд на окно. Торин должен был встретить меня здесь десять минут назад, но на горизонте не было ни одного скайкара.

— Вы беременны? — спросила женщина рядом со мной. В ее жестких черных волосах изредка поблескивала седина.

— Да, но срок еще совсем маленький. — Я указала на сиденье рядом с ней. — Можно?

— Конечно! — Она стянула пальто со стула и аккуратно сложила на коленях. — Какое очаровательное создание. Это Габриэль, верно? Я видела голограмму, когда их только начали транслировать.

— Да, он еще очаровательнее, когда не в духе.

— Хотите, я подержу его секунду? — спросила она, уже протягивая руки. — Дам вам возможность вылезти из этого пальто. Я троих своих вырастила, так что знаю об этом вс-е-е.

К моему удивлению, Габи перестал плакать в тот же миг, как она взяла его на руки, его взгляд замер на темной коже женщины.

— Ну не везунчик ли ты? — спросила она, нежно постукивая пальцем по его носу с мягкой улыбкой. — Твоя мама — храбрая леди, ищет дома для всех этих бедных крох. Как у него дела с рукой?

Я выпутывалась из пальто, и готова была поклясться, что от моего тела повалил пар, как только я избавилась от этой тяжести.

— Все хорошо. Через несколько недель ему установят первый бионический протез, чтобы мозг научился использовать нервы на нейропластине. Уверена, будут трудности, но чем раньше это сделать, тем выше шансы на полное восстановление моторики и чувствительности.

— Мой муж, Ларри, работает с молодыми ветусианцами в инженерном стратуме в одиннадцатом секторе. — Она наклонилась ко мне, переходя на шепот. — Мне не положено говорить, но его могут повысить до управляющего объектом. У этих ветусианцев хорошие инженеры, я вам скажу, но никто не сравнится с моим Ларри. Он проектировал турбины на плотине Бивер еще тридцать лет назад, и они до сих пор не придумали системы эффективнее. Вот какой он умница.

— Ваш муж — ваш суженый?

Она указала на потолок и покачала головой.

— Господь милосердный, этот мужчина — мой суженый. Знаете, я не поверила, когда мне сказали. Я так и заявила: «Этот упрямый осел — моя пара? Вы уверены?» Клянусь, так и сказала. Мы женаты больше сорока трех лет. Видимо, правда. — Она погладила Габи по щеке. — Нет никого лучше моего Ларри.

Она постучала костяшкой по голове.

— Опухоль мозга. Во мне не осталось сил бороться, когда они нашли меня прикованной к больничной койке. В те дни я уже даже мужа не узнавала. Просто незнакомец, который держит меня за руку. Но они заменили мои клетки одну за другой, и сегодня проверят, плотно ли привинчена моя голова.

— Я очень за вас рада. — И я не лгала.

— Не все так плохо в их приходе, — сказала она, и в ее глазах блеснули слезы. — Они исцелили столько же боли, сколько причинили. Я потеряла сына в Афганистане. В тот день, когда рухнули башни10, он записался добровольцем и уехал в учебку. Никто и никогда не возместит мне то утро, когда он вернулся в накрытом флагом гробу.

На какое-то время воцарилась тишина.

Я думала не только о ее потере, но и о своем отце. Сердце опускалось все ниже с каждым вдохом. Но оно еще не достигло дна. Это случилось, когда женщина продолжила.