— Это не моя история. Если Зав тебе еще ничего не рассказал, то и мне не стоит этого делать. — Она спокойно берет несколько пакетов с кровью, закрывает холодильник и укладывает их в небольшой переносной охладитель. — Держи. Тебе нужно как можно скорее вернуться к нему с этим. Если он ранен, они ему понадобятся, и чем скорее, тем лучше.

Выпроваживая меня из кладовки по направлению к выходу, она в последний раз печально улыбается.

— Просто выслушай его, Селин. Я знаю, все это звучит неправдоподобно и просто безумно, но это правда. Ты ему действительно нравишься, так что не действуй сгоряча. В мире есть так много всего, чего мы не знаем, и сейчас тебе выпал шанс увидеть ту его сторону, которую мало кто когда-либо видел.

Я нерешительно киваю и спешу обратно в квартиру. У меня к ней куча вопросов, в этом вся моя натура, но что-то внутри подсказывает, что я должна идти.

— Я здесь! — Входная дверь с грохотом ударяется о стену, когда я швыряю ключи и влетаю внутрь. — Завьер, надеюсь, ты еще не умер! Я еще не успела допросить тебя в стиле детектива Бреннан! — Из гостиной доносится низкий, слабый хрип, и я выдыхаю, не осознавая, что задержала дыхание.

— Я еще не успел заняться с тобой любовью, разве я могу умереть? — отзывается он, и я поражаюсь его способности флиртовать даже в таком состоянии.

Расстегиваю охладитель, и, достав два пакета с кровью, подбегаю к его распластанному на диване телу.

— Держи. — Сорвав колпачок, я сую пакет ему в лицо. Он хватает его и начинает жадно глотать алую жидкость.

— Совсем другое дело. — Он облизывает губы. — Четвертая отрицательная — моя любимая. Луна, видимо, прониклась жалостью ко мне. — Завьер усмехается и выпивает оставшееся залпом. — Теперь я в огромном долгу перед ней.

Не говоря ни слова, он тянет руку за очередным пакетом и проделывает с ним то же самое. С каждым глотком к его бледной коже возвращается цвет, а его недавно осунувшееся лицо вновь наполняется жизнью и теплом. Он выпивает два оставшихся пакета из холодильника и с облегчением откидывается на спинку дивана. Длинные пальцы отодвигают одеяло, обнажая идеально гладкую кожу там, где еще недавно были страшные раны. Даже шрама не осталось.

— Как такое вообще возможно? — бормочу себе под нос, и, отступив, неуклюже падаю на пол, не веря собственным глазам. Пока я спешила помочь Завьеру и раздобыть для него кровь, то действовала на адреналине. У меня не было времени задуматься о том, что происходит, но теперь, когда непосредственная опасность миновала, я снова возвращаюсь в состояние «что за херня здесь творится». Завьер, должно быть, понимает, в каком затруднительном положении оказался, потому что он переводит взгляд на меня, и мы молча смотрим друг на друга, не зная, что сказать.

— Что ж, лучше содрать пластырь одним махом. — Он проводит рукой по рыжим волосам, цвет, которых напоминает кровь, которую он только что пил. — Я вампир.

Я жду, что он скажет что-нибудь еще, но он молчит. Ни намека на шутку, никакого «Ха, разыграл я тебя, Селин». Он больше ничего не говорит и сидит, ожидая, что я отвечу на его нелепое заявление.

— Вампир, — безразличным тоном повторяю я, в ответ на что он кивает. — «Я хочу выпить твою кровь»… такой вот вампир?

Зав закатывает глаза.

— Это глупый стереотип, как ты смеешь о таком говорить? — Он скрещивает руки на груди и притворно надувает губы, но я не свожу с него серьезного взгляда. Зав сдувается, и, клянусь, в его изумрудных глазах мелькает тревога. — Да, вампир. Я знаю, звучит безумно, но это правда. Объяснить это как-то иначе не выйдет. Так что вот она, правда.

— Ты прав. Это звучит безумно. Знаешь, что еще безумно? То, что Луна ведет себя, будто раздавать кровь — это совершенно нормально. И то, что ты был на пороге смерти, но восстановился с невероятной скоростью, выпив крови. Ничто из этого не имеет смысла.

Хотя, полагаю, это обретает смысл, если я решу поверить ему.

Чувствуя нервозность, я встаю и начинаю мерить шагами гостиную. Я никак не могу усидеть на месте от переполняющих меня эмоций. Как детектив, я должна опираться на факты, чтобы раскрыть дело и посадить преступников за решетку. Простого мнения и предположений недостаточно.

Мне нужно мыслить логически, даже если происходящее совершенно иррационально.

Пока я веду внутреннюю дискуссию, Завьер сидит неподвижно, как статуя, однако его глаза продолжают следить за каждым моим движением. Я пытаюсь не обращать внимания на его тяжелый взгляд, но он давит на меня, и я ничего не могу с этим поделать.

Миднайт решает напомнить о себе и коротко шипит на меня, когда я чуть не наступаю на него, после чего грациозно подпрыгивает и устраивается рядом с Завьером на диване.

Это само по себе является доказательством того, что несмотря на то, что Миднайт ненавидит меня, потому что он ворчун, он обожает Зава. Животные обладают интуицией, и, если Завьер действительно тот хищник, за которого он себя выдает, вряд ли кот был бы с ним так дружелюбен.