Прямо на моих глазах рана Зава начинает медленно затягиваться. Я моргаю, будто это может стереть увиденное, но каждый раз, когда я открываю глаза, рана выглядит все лучше.

Этого не может быть.

За рекордное время Зав опустошает весь пакет и обмякает, откинувшись на мои ноги. На мгновение меня охватывает паника, что от выпитого он умер, но судя по его лицу и тому, как поднимается и опускается его грудь, понятно, что он просто спит. Я провожу пальцем по одному из воспаленных, неровных шрамов от прежних кровавых порезов и ощущаю лишь гладкую кожу. Рана еще не до конца зажила, однако за такое короткое время восстановилась сильнее, чем у любого обычного человека.

Миднайт примостился в дверях спальни и наблюдает за происходящим, помахивая хвостом.

Я снова опускаю взгляд на потерявшего сознание мужчину, лежащего у меня на коленях, и тянусь за пледом на диване.

Из-за его веса и крови повсюду я не хочу причинить еще больше вреда комнате, себе или Завьеру. Укрыв его, я осторожно высвобождаюсь из-под его тела и поднимаюсь, а после, выдохнув, на пару секунд застываю в полном недоумении.

— Что за чертовщина? — мой взгляд мечется между Завьером и пустым пакетом на полу рядом с ним. — Человек, практически скончавшийся на моих глазах, только что выпил пакет с кровью так, будто это была банка Кул-Эйд25.

Я плетусь в ванную и смываю с рук кровь Зава. Рискнув бросить взгляд в зеркало, я вижу в нем отражение своего ночного кошмара. Волосы растрепаны как ото сна, так и от паники, а полные тревоги и усталости глаза расширены. Я выгляжу дерьмово, но Заву гораздо хуже, чем мне

Неужели с ним действительно все будет в порядке?

Здравая часть моего мозга твердит, что всего этого попросту не могло произойти, и все же он лежит там, на полу, без сознания. Мне нужно лечь спать и проснуться утром. Может, это и вправду сон, и когда мы проснемся, будем смеяться над моим сумасшедшим воображением.

Глава двадцать четвертая

Звук, что вырывается из меня, похож на предсмертный стон животного, попавшего под машину. Именно им я себя и ощущаю.

— Вот же блять, — я хрипло выдыхаю, когда волна прокатывается по всему телу.

Последнее, что я помню, это как добрался до входной двери квартиры, а Селин втащила мою жалкую тушку внутрь. Хотя она и старалась быть осторожной, каждое движение отзывалось в моей руке острейшими иглами. Тот одичавший вампир действительно задал мне жару.

Слава богу, у меня был экстренный пакет с кровью, однако я чувствую, что его недостаточно, чтобы запустить естественное исцеление моего тела. Возможно, он затянул самые страшные раны, но яд все еще циркулирует в моей крови, не позволяя полностью восстановиться. Мне нужно больше крови, но я так дерьмово себя чувствую, что одна лишь мысль о движении заставляет меня покрыться потом.

Я оглядываю комнату и с удивлением замечаю на диване небольшой комочек. Его укрывает черное одеяло с моей кровати. Из-под него выглядывает изящная рука, свисающая с края дивана. Я не могу сдержать улыбку при мысли, что она спит здесь, со мной. Должно быть, я до смерти напугал ее, и, хотя прошлой ночью пить кровь на ее глазах было наименьшей из моих забот, я знаю, что придется объясниться.

Поскольку Селин — моя пара, я знал, что когда-нибудь мне придется раскрыть перед ней свою сущность. Возможно, это не тот сценарий, что я планировал, но такова реальность. Не знаю, как она отреагирует, учитывая ее принципиальность, однако чувствую, что она проницательнее, чем думают окружающие. Конечно, она детектив, и это ее работа, но я не тот, кого можно назвать нормальным, и думаю, она это понимает.

Сдерживая стон, чтобы не разбудить ее, я ползу по полу, опираясь на предплечья и медленно продвигаясь к дивану. Расстояние в несколько футов в моем состоянии кажется целой милей. Мне приходится несколько раз останавливаться, прежде чем я, наконец, не очень грациозно опускаюсь на пол рядом с ней и протягиваю дрожащую руку, чтобы взять ее за ладонь.

Ее рука кажется такой маленькой в моей ладони, и я наслаждаюсь ощущением ее мягкой кожи. В этот момент особенно резкий приступ боли пронзает мою грудь, и я вскрикиваю, не в силах его сдержать. Селин вздрагивает и шевелится под своим одеяльным коконом. Ее рука остается в моей, и я сжимаю ее, чтобы перетерпеть приступ.

— Завьер? — Ее глаза наполняются тревогой, когда она видит меня в таком жалком состоянии. — Боже мой, значит, это было наяву!

Я, наверное, выгляжу как тряпичная кукла, побывавшая в мясорубке.

— Приветик, — слабо машу другой рукой и тут же жалею об этом. — Черт.

Она выскакивает из-под одеяла и опускается на корточки рядом со мной. Ее холодная рука нежно касается моего лба, пока она хлопочет вокруг меня, словно наседка. Если бы я знал, что близость моей смерти заставит ее меня так жадно ощупывать, я бы попытался убить себя намного раньше.