Одичавшие в своем полуобращенном состоянии ведут себя как животные, и это дает им преимущество. Я стискиваю зубы от жгучей боли, когда он хватает меня за руку, впиваясь ногтями в кожу. Яд проникает в мой организм, но лишь в малом количестве, так как одичавший не знает, что делает. У новорожденных яд особенно силен из-за дисбаланса, и это причиняет невыносимую боль. Я прикусываю губу, чтобы заглушить боль, и от напряжения чувствую во рту вкус крови. Он щелкает зубами, и я уворачиваюсь, чтобы он не вцепился мне в шею. Словно пиранья на стероидах, он пытается укусить меня за любую доступную часть тела, и ему удается добраться до моей груди.

— Блять! — Наконец почувствовав опору, я отрываю его от себя, однако он вырывает клок моей кожи. — Мудак! Я люблю эту футболку. — В ответ одичавший вампир рычит и снова бросается на меня. — Я бы предпочел, чтобы любовные укусы на моей груди оставляла только моя пара.

Нам повезло, что поблизости нет людей, но я не хочу рисковать, что кто-нибудь увидит и попадет под перекрестный огонь. Этот ублюдок должен умереть.

Я хватаю его за рубашку и отшвыриваю к торцу здания, где, как я знаю, есть слепая зона от уличных камер. Сдвинуть его с места, чтобы затащить туда, куда мне нужно — все равно что гору свернуть, и я уже задыхаюсь от напряжения.

Странно, что он вообще так набросился на меня. Одичавших вампиров трудно контролировать, как и им самим, так и окружающим, особенно когда их уже не спасти. Но они, как правило, не нападают на старых вампиров, как это только что сделал он. Малая часть их разума признает, что они проиграют битву таким, как мы, пока они еще сохраняют подобие сознания. Что-то во мне пробудило в нем охотничьи инстинкты.

Похоже, терпение у него заканчивается: он бросается мне на спину и в клочья разрывает футболку, которая теперь под дождем развевается на ветру. Что ж, про спасение футболки можно забыть.

Я хватаю его за руку и пытаюсь перекинуть через себя на землю. Прием срабатывает, но он утаскивает меня за собой. В обычной ситуации я мог бы сопротивляться лучше, но сейчас я в невыгодном положении из-за Селин. Из-за нее я прожигаю свои запасы с бешеной скоростью. Мое либидо и потребность заявить на нее права жгут меня изнутри, а жизнь под одной крышей лишь усугубила ситуацию. Мне следовало сегодня вечером пополнить запасы, но я никак не ожидал, что на меня нападут.

Он пытается укусить меня за ногу, но я отскакиваю прочь, отвесив ему резкий пинок в морду. У него вывихнута челюсть, но его это не останавливает, а безумный блеск в глазах лишь усиливается. Быстро оглядевшись по сторонам, я замечаю вкопанный в землю знак с надписью «Тупик» и мгновенно принимаю решение. Он достаточно глуп, чтобы даже не попытаться помешать мне, когда я выдергиваю знак из земли и обрушиваю его ему на голову.

Как убить одичавшего вампира? Человеческие стереотипы — полнейшая чушь. Солнечный свет, чеснок, осиновый кол, святая вода — все это не поможет. А жаль, ведь с ними было бы куда проще. Единственный верный способ убить одичавшего вампира — это нанести удар прямо в сердце.

В наши первые сто лет не-жизни наше сердце все еще существует в теле. Оно качает кровь, как и любое человеческое сердце, но гораздо медленнее. Чем старше мы становимся, тем больше оно разрушается, пока наконец не обратится в прах, что является признаком нашей зрелости.

Из-за этого убить такого вампира, как я, гораздо сложнее.

Вампиреныш пытается подняться, явно не собираясь сдаваться. Я подбрасываю знак в воздух и хватаю его ближе к основанию. Ботинком прижимаю его широкую грудь к земле и сажусь на него для лучшего прицела. Вонзаю знак ему в грудь, и он, словно нож, рассекает жизненно-важный орган, пригвождая тварь к бетону. Из его рта вырывается жуткий крик, и он бьется в последней попытке спастись. Его глаза вылезают из орбит, и жизнь угасает прямо у меня на глазах.

Едва я собираюсь подняться, думая, что опасность миновала, как этот скользкий ублюдок находит в себе остатки сил и наносит мне глубокую рану в живот. Невыносимая боль пронзает все мое существо. Его яд, смешавшись с новой порцией, частично парализует меня, усиливая жгучую боль от раны. Безжизненные глаза уставились в небо, когда его тело с глухим стуком обрушивается на землю. Понимая, что не могу оставить его здесь в таком виде, я изо всех сил зашвыриваю его в мусорный контейнер, что стоит неподалеку. Из-за раны и усталости у меня не сразу получается перебросить его через край.

На секунду мне кажется, что его рука не хочет проваливаться внутрь, но я подталкиваю ее и захлопываю крышку, чтобы спрятать изуродованное тело. Неидеальная утилизация, но сойдет.

— Пока-пока! — Машу я рукой контейнеру.

Мне нужно наверх. При таком раскладе я истеку кровью прямо на улице. Мои экстренные запасы с кровью в шкафу, и жизненно важно добраться до них как можно скорее. Яд нарушает мое естественное исцеление. У вампиров одна из самых быстрых регенераций в сверхъестественном сообществе, но я заживаю не так, как должен.

Давай, Завьер. Соберись. Ты бывал в ситуациях и похуже.