Ее взгляд смягчается от моих слов, и я нежно целую ее в лоб, задерживаясь чуть дольше, чем следовало бы.

— Пошли, я приготовил крем-брюле.

— Есть что-то, чего ты не умеешь?

— У меня отвратительное терпение. — Ирония не ускользнула от меня, учитывая, сколько я уже живу.

Ее глаза сияют от веселья.

— Поверь, это я и без тебя заметила.

Я снова расстилаю одеяло, старательно избегая возгорания, и сажусь, пока Селин устраивается рядом настолько, что наши ноги соприкасаются.

Она явно решила свести меня с ума этой близостью.

— Может, вместо десерта съедим вот это? — Я поднимаю пакет с мармеладными мишками, который припрятал заранее.

У Селин аж перехватывает дыхание, и она тянется к ним, словно маленький ребенок.

— Откуда ты знаешь, что я люблю мармеладных мишек? — Она, не теряя ни секунды, принимается за них. — Ладно, забудь. Я даже знать не хочу.

Я усмехаюсь, возвращаясь к своему занятию, пока она поглощает свой «десертный аперитив».

Достаю из корзины керамическую формочку, которая до этого лежала на пакетах со льдом. Рядом находится небольшая газовая горелка, и Селин тянется к ней, отчего ее аромат становится еще ощутимее.

Клыкостояк на подходе.

— Селин. — Из моего горла раздается рычание. — Если ты не хочешь, чтобы я покрыл твою шею засосами и отшлепал твою задницу до красноты, то ты будешь сидеть смирно.

По тому, как она судорожно вздыхает, я сразу все понимаю. И знаю: окажись мои пальцы у нее в трусиках, то я обнаружил бы, что она чертовски мокрая из-за меня.

Мне нужно держать себя в руках. Я не хочу тащить Селин в постель, пока не сообщу ей, что мы пара, и кто я на самом деле. Было бы неправильно совершить этот шаг, пока она не знает всей правды о нашей связи. Я могу быть кем угодно: убийцей, сталкером, психопатом, — но я не стану пользоваться своей парой таким образом.

Я провожу горелкой по сахарной корочке десерта. Как только она карамелизуется до идеального золотисто-янтарного оттенка, мы принимаемся за десерт, мгновенно позабыв о мармеладных мишках. Селин пару раз постукивает ложкой по хрустящей корочке, после чего решительно разбивает ее, чтобы кусочки карамели попали в каждую ложку нежного крема.

Она то и дело издает тихие довольные вздохи, и я впитываю каждый из них. И до сих пор не понимаю, как вообще оказался здесь, рядом со своей парой. И не просто парой, а человеком. Я уже давно отчаялся встретить свою вторую половинку и решил, что недостоин ее из-за того, что запятнал свои руки кровью. Помимо убийства ублюдков, которые этого заслуживали, моя душа была запятнана и кровью невинных. Молодые вампиры всегда борются с голодом, и мне какое-то время было чертовски сложно держать свой под контролем.

— Это восхитительно. Все те разы, когда я пыталась приготовить крем-брюле, я либо превращала яйца в омлет, либо перегревала крем и портила карамельную корочку. — Ее розовый язычок скользит по ложке, собирая остатки десерта. — Придется тебе раскрыть мне свои секреты.

Селин испуганно восклицает, когда я нежно прикусываю мочку ее уха.

— Тебе от меня нужен только мой крем-брюле. — Искушение прокусить кожу становится почти опасным, но я, кажется, не в силах держать свои клыки подальше от нее. Меня поглощает желание заявить на нее права, но я это не сделаю.

Пока.

Она шлепает меня по плечу и закатывает глаза.

— Ага, ты меня раскусил. Как только выведаю все твои секреты, вышвырну тебя на помойку, потому что ты станешь для меня бесполезен.

Дождь все так же барабанит по стеклу, и особенно яркая вспышка молнии озаряет ее раскрасневшиеся щеки.

— Напротив, думаю, ты еще найдешь мне применение. И не один раз. — Последние слова я произношу шепотом, отчего по ее телу пробегает дрожь.

Ее щека касается моей, когда она поворачивается ко мне, и в тот самый миг, когда мне начинает казаться, что ее губы вновь прильнут к моим, пронзительный звонок ее телефона разрушает момент. Она хмурится, увидев имя на экране, и тут же отвечает.

— Капитан Барнс? — Спустя несколько секунд она вскакивает на ноги. Стук ее каблуков эхом разносится по комнате, когда Селин начинает нервно мерить шагами комнату. — Что? Только моя? Проклятье.

Слух вампира куда острее человеческого, так что подслушать разговор не составляет труда. Я не хочу вторгаться в ее личное пространство, но я должен знать, что заставило ее так нервничать. Я должен знать, смогу ли это исправить.

— Насколько мы можем судить, ничего не украдено, но тебе лучше приехать как можно скорее.

— Боже мой, Миднайт! — Селин поворачивается ко мне с широко распахнутыми от страха глазами. — Он в порядке? — Ее глаза наполняются слезами, и я бросаю к ней, чтобы сжать ее руку в знак молчаливой поддержки. В ответ она делает то же самое, но, на мой взгляд, отпускает ее слишком быстро. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы.