Я тащу ее к входной двери, едва сдерживая свой восторг. Не могу дождаться, чтобы показать ей мой сюрприз. Даже при сдвинутых сроках мне легко удалось провернуть то, что скоро станет свиданием века. Удивительно, чего можно добиться с неограниченным бюджетом. Конечно, если бы Селин знала, во сколько мне это обошлось, у нее могла бы случиться остановка сердца, что было бы печально, но моя девочка заслуживает лучшего.

Ветер усиливается, и я чувствую запах дождя в воздухе. Несомненно, приближается буря.

Когда мы входим в здание, нас встречает просторный, современный вестибюль в индустриальном стиле. Здесь полно скамеек, а пространство пронизывают панорамные окна, которые подчеркивают каждый из этажей. Я не позволяю нам задерживаться, и мы спускаемся на эскалаторе, чтобы пройти через быстрый вход. Я уже все уладил с помощью своего связного и арендовал всю башню, так что здесь будем только мы. Я вижу, как широко раскрываются ее глаза, когда мы беспрепятственно проходим дальше, однако Селин продолжает слепо следовать за мной.

— Ты был здесь раньше? — ее вопрос нарушает тишину.

Когда я поворачиваюсь к ней, мои очки сползают на нос. Я собираюсь поправить их, как вдруг ее изящная рука возникает из ниоткуда и поднимает их за меня. Сказать, что я шокирован, это ничего не сказать. Он хихикает, прежде чем пройти вперед и начать рассматривать экспозицию, через которую мы теперь проходим.

— Эм, в общем-то, нет. — Мое смущенное признание заставляет ее удивленно обернуться.

— Никогда?

Я качаю головой.

— Я не часто выбираюсь.

Она прищуривается, глядя на меня, и склоняет голову набок.

— Да ладно, Зав. У тебя же, типа, двадцать подработок.

Я смеюсь.

— Это работа. Обычно я просто сижу дома один.

Ну, знаешь, если не убиваю людей, которые того заслуживают.

Ее глаза скользят по выставке с поездом, пока мы продолжаем идти по длинному коридору. Имитированные окна демонстрируют разные чикагские виды. Пока мы идем, огни отражаются от ее кожи, словно маленькие светлячки. Наши руки сейчас находятся так близко друг к другу, что могут соприкоснуться. Я напрягаю мизинец, чтобы коснуться ее, прежде чем удерживаюсь от того, чтобы не схватить ее за руку. Губы Селин изгибаются в улыбке, словно она знает, что происходит, но никак не комментирует. Хорошо. Я хочу, чтобы она знала, что со мной делает.

— Можно ли считать себя настоящим чикагцем, если ты ни разу здесь не был? — Легкое прикосновение заставляет меня опустить взгляд, и я замечаю, что ее мизинец обвил мой.

Ах. Ох же блять. Она снова трогает меня.

— Скайдек20 в этой стороне, — говорит она, слегка подпрыгивая, и тянет меня за мизинец, приказывая следовать за ней.

Ее улыбка добивает меня. Если я еще не был от нее без ума, то теперь — точно. За свою долгую жизнь я видел всякие «красивые» вещи. Красивые места, красивых людей, красивые поступки, но никогда ничего столь же прекрасного, как Селин.

Пока лифт поднимается, и мы приближаемся к моему сюрпризу, я снова начинаю нервничать.

Поворачиваясь лицом в противоположную сторону, я надеюсь хоть немного отфильтровать ее восхитительный аромат, пока жду лифт, чтобы подняться наверх. Конечно, это не работает, и я напряженно выдыхаю. Обретая самообладание, я позволяю себе снова повернуться лицом вперед.

Должно быть, я был так сосредоточен на себе, что, повернувшись, вздрогнул, обнаружив Селин прямо рядом со мной.

Боже, как долго я молчал.

Она слегка хмурится в ответ на мое поведение, а я отвечаю легкой улыбкой, пытаясь ее отвлечь.

Двери с тихим звоном открываются на нашем этаже, и я пропускаю ее вперед на наше первое свидание — ее последнее первое свидание, если уж на то пошло.

Глава семнадцатая

Охренеть.

Выходя на смотровую площадку, я замираю в благоговейном трепете от того, что вижу. Основной свет отключен, и пространство освещается только огнями зданий снаружи и сотнями свечей, расставленных по всему помещению. Лепестки роз старательно разбросаны среди огней. На фоне играет тихая музыка. В центре комнаты расстелено классическое клетчатое пикник-одеяло с корзинкой, и я не могу сдержать смех. Это такая мелочь на фоне аренды всего этого места для нашего невероятно роскошного свидания.

— Завьер, какого черта? Как ты можешь себе это позволить?

Кто бы мог подумать, что этот чудак способен на такую романтику?

Он, должно быть, неправильно воспринял мои слова, потому как на его милом лице проступает недовольная гримаса. Он откашливается.

— У меня есть наследство. А подработками занимаюсь просто, чтобы не сидеть без дела.

Я оглядываюсь, все еще осмысливая происходящее. Никто в жизни не заботился обо мне настолько, чтобы организовывать такое.

— Не могу поверить, что ты все это сделал. Как ты все это устроил? Это невероятно.

Он расправляет плечи от моей похвалы.