Решительность наполняет его изумрудные глаза, и наши лица вновь сближаются. Он дает мне время отстраниться, если я захочу, но я этого не делаю. Я хочу этого. Я хочу его.

⠀⠀— Подожди.

⠀⠀Услышав это, Зав тут же отстраняется, но я останавливаю его не по той причине, о которой он подумал.

⠀⠀Развернувшись к нему, я нежно кладу руки на его упругий торс. Мышцы, обтянутые черным свитером, напрягаются под моими пальцами, и я сильнее прижимаюсь к нему. Медленно сдвигаю его очки на лоб, чтобы не мешали. Хотя мне и нравится, как они на нем смотрятся, мне нужен полный доступ к его великолепному лицу. Коснувшись пряди рыжих волос, упавшей ему на глаза, я откидываю ее назад. Мы оба наклоняемся вперед, и наше прерывистое дыхание смешивается в воздухе.

⠀⠀Завьер хватает меня за запястье, когда моя рука двигается к его плечу, а другой рукой обхватывает сзади мою шею. Его прикосновение сильное и теплое, но не удушающее. Он снова замирает, словно давая мне последний шанс прекратить это, но я разрушаю этот барьер, сокращая оставшееся между нами расстояние.

Мои губы касаются его.

Все начинается с мягкого, сладкого поцелуя, и мы отстраняемся, глядя друг другу в глаза и наслаждаясь моментом. Затем, словно попадая в бушующий ад, наши губы снова соприкасаются, и я обхватываю его за плечи, полностью устроившись у него на коленях. Мы поглощаем друг друга, и к этому приводят недели сексуального напряжения. То, что мы так копили, наконец хлынуло наружу и захлестнуло нас с головой.

Зав срывает резинку с моих волос, отчего они каскадом рассыпаются по моим плечам. Он сжимает их в кулаке, контролируя направление поцелуя.

Наши тела трутся друг о друга, и из меня вырывается приглушенный стон. Зав стонет в ответ, и я понимаю, что он возбужден не меньше моего.

Его язык скользит по моим губам, требуя впустить его, и я приоткрываю рот, позволяя ему войти. Наши языки переплетаются, и он продолжает сжимать меня, словно спасательный круг. Легкий укус в губы заставляет меня усомниться в правильности происходящего, но последующее быстрое касание его языка, погружает меня в наслаждение. Мои пальцы зарываются в его шелковистые рыжие пряди, и я тяну за серебряную цепочку у него на шее ровно настолько, чтобы укол боли заставил его застонать подо мной, моля о большем.

Мне нравится этот звук.

Мужчина, который хнычет и стонет для своей женщины, так возбуждает. Хотя я и люблю, когда надо мной доминируют, однако и я сама иногда люблю брать дело в свои руки. Моя сексуальная история не слишком уж велика, но ее достаточно, чтобы я знала о некоторых своих пристрастиях.

Оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, мы замираем, прильнув друг к другу лбами.

Зав шепчет мое имя, словно молитву, и утыкается лицом мне в шею. Он осыпает поцелуями мою кожу, а я обнимаю его широкую спину, наслаждаясь ощущением, будто мне поклоняются.

Зубы скользят по моей шее, и когда он начинает посасывать кожу, я понимаю, что на том месте останется засос. От его тяжелого дыхания у меня по коже бегут мурашки, когда он слегка отстраняется, чтобы полюбоваться своей работой.

— Черт, Зав. — Я невольно вскрикиваю его имя, когда он переворачивает нас и укладывает меня на спину. Он всем телом прижимает меня твердому полу, и я сжимаю бедра вместе. Его толстый член упирается мне в бедро, и я не могу сдержать стон, когда он проводит языком по своим следам.

— Я должен был пометить тебя. — Он оставляет на шее последний поцелуй, после чего отстраняется. — Посмотри на себя, распростертую подо мной. — Бросив взгляд на серебряные часы на запястье, он ухмыляется. — Как раз к десерту.

Боже, помоги мне.

Глава восемнадцатая

Я тверд как камень, мать твою.

Я говорю о члене, который пульсирует так, будто сейчас взорвется, а сам я уже на грани того, чтобы застонать. Короче, полный комплект.

Все, что потребовалось, это находящаяся передо мной Селин, и вот я уже изо всех сил пытаюсь держать свои вампирские инстинкты под контролем. Мой дурацкий клыкостояк появился еще в тот момент, когда мы целовались. Все стало еще хуже, когда я случайно прикусил ее губу и почувствовал вкус ее крови. Ее медовый вкус оказался слаще всего, что я когда-либо пробовал за всю свою жизнь. Мне потребовались годы тренировок, чтобы обуздать жажду, но кровь Селин манит меня сильнее всего на свете.

Я превратил почти укус в засос, чтобы хоть как-то успокоить себя, оставить на ней свой след, и скрыть рот, пока клыки не втянутся обратно.

— Как бы мне ни хотелось сделать тебя своим десертом, — Я встаю и протягиваю руку, которая она принимает с хмурым выражением лица, — у меня для нас заготовлен настоящий десерт.

Ее волосы щекочут мне лицо, когда я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:

— Когда я по-настоящему сделаю тебя своей, это произойдет на мягкой постели, а не на жестком стекле. Ты заслуживаешь большего.