— Простите. Я обычно не такая плакса, но меня не отпускает чувство, что я больше никогда ее не увижу. — Внезапно она сжимает мои руки. — Вы ведь найдете ее, правда?

Я так же крепко сжимаю ее руки в ответ.

— Я составлю рапорт и начну расследование. Завтра дело передадут детективу Уотерс, и она с вами свяжется. — Я надеюсь, что моя искренность слышится в голосе, и облегчение в ее глазах подтверждает это.

— Могу я спросить, как назывался клуб, в котором вы были?

Она поднимает на меня заплаканное лицо.

— Векс.

Сердце в груди пропускает удар, но я стараюсь сохранить спокойствие. Нет никаких прямых доказательств, что «Векс» связан с исчезновением ее подруги, но дурное предчувствие, слова Луны и вся эта история в целом кажутся чертовски мутными.

— Еще кое-что, и тогда я смогу приступить к расследованию.

Снова опускаясь на свое место, я закидываю ногу на ногу и начинаю писать.

Я с шумом выдыхаю, чувствуя разочарование, и снова опускаю взгляд на свой блокнот.

Линованная бумага вся измята от того, что я пихала ее в карман, а мой список почти полностью перечеркнут — кроме одной наспех нацарапанной строчки. Я обошла все окрестные заведения на улице, где находится «Векс», кроме того, перед которым стою сейчас.

Никто в этих заведениях ничего не знал о происходящем, а одна сварливая старуха и вовсе отказалась отвечать на мои вопросы. Я быстро ретировалась, опасаясь, что она вцепится мне в руку своей безумной вставной челюстью. Стоило мне заговорить, как она медленно приближалась и щелкала зубами в воздухе, словно пиранья. Не знаю, издевалась ли она надо мной или действительно была не в себе.

— Чертовщина какая-то, — бормочу я, и мое дыхание клубится в холодном воздухе. Хорошо хоть дождь прекратился. — Давай покончим с этим. — Осталось последнее место.

«Гончарный круг» — очаровательная гончарная мастерская, на витрине которой выставлены всевозможные изделия. Кружки, вазы, декоративные безделушки и многое другое расставлены на полках, демонстрируя работы как владельцев, так и клиентов. Среди изделий разбросаны искусственные тыквы и листья, и я мысленно беру это место на заметку для нашей с Авой девчачьей вылазки. Я полный ноль в гончарном деле, но и она тоже, так что это будет очень весело. В прошлый раз я уронила свою кружку в ведро с глазурью, а ее работа в печи приклеилась к моей. В итоге они обе стали ни на что не годны.

Я толкаю дверь и захожу внутрь. В нос сразу ударяет запах глины и сырой земли, а из колонок льется мягкий джаз. Стеллажи с керамикой тянутся по всему помещению, а ровный гул гончарных кругов наполняет пространство. Это милый, причудливый магазинчик с собственным характером.

Идет занятие, и я слышу, как преподаватель объясняет ученикам, как формовать глиняный цилиндр на круге.

Тихо пробираясь вглубь мастерской, я стараюсь никому не мешать. Все, кажется, прекрасно справляются с лепкой и формовкой, мягко придерживая глину руками и очищая поверхность круга губкой по ходу дела. В группе мужчины и женщины всех возрастов: кто-то пришел парами, кто-то с друзьями, а кто-то в одиночку. Пожилая женщина улыбается мне, когда я прохожу мимо. Седые пряди выбиваются из ее пучка, и по ее уверенным движениям видно, что она делала это сотни раз.

— Итак, класс, теперь, когда мы освоили цилиндр, перейдем к формированию кружки и добавлению ручки. — Раздается мужской голос, и я замираю на месте, не осмеливаясь поднять взгляд.

Да вы издеваетесь.

Конечно же, когда я поднимаю глаза, то вижу никого иного, как Завьера.

Моего соседа Завьера.

Гребанного Завьера, который, кажется, появляется повсюду.

Мои глаза сужаются, когда он смотрит в мою сторону, не проявляя ни капли удивления — в отличие от меня. Поверх рубашки с длинными рукавами на нем зеленый фартук, завязанный на талии, а руки перепачканы засохшей глиной. Перед ним стоит идеально вылепленный цилиндр, и я просто в шоке, когда владелец мастерской, пожилой мужчина лет шестидесяти, подходит к Завьеру и хлопает его по спине.

С меня хватит.

Я быстрым шагом подхожу к нему и бросаю на него убийственный взгляд. Схватив его за фартук, оттаскиваю подальше от учеников к печи в дальнем углу комнаты. Он ухмыляется всю дорогу, словно получает удовольствие от того, что я тащу его, как собаку на поводке.

— Что ты здесь делаешь? — шиплю я.

Его улыбка становится шире, обнажая идеально белые зубы.

— Я здесь работаю.

— С каких это пор?

То, что Завьер появляется повсюду, уже начинает казаться подозрительным.

Он выпячивает нижнюю губу, размышляя о чем-то. Снимая ворсинку со своей рубашки, он отвечает:

— С сегодняшнего дня.

Я вскидываю руки.

— А на днях ты был в гребаном боулинг-клубе.

Он невозмутимо пожимает плечами. Протянув руку, он подхватывает прядь моих волос и медленно накручивает ее на палец. Мне стоит оттолкнуть его, но почему-то я этого не делаю.

— У меня полно всяких случайных подработок, — наконец отвечает он. — Надо же платить по счетам.