Я не знаю, который сейчас час, хотя уверена, что около полудня. Уже завтрашний день? Я провела в Аду целые сутки? Стараюсь об этом не думать, огибая последние кусты жимолости по направлению к дополнительной боковой дорожке, где отец держит свой понтонный катер. Выудив ключи из вещей, я отпираю машину и запрыгиваю внутрь. Оказавшись в салоне, оглядываюсь через плечо и обнаруживаю два незнакомых автомобиля на главной подъездной дорожке; у одного открыт багажник, и выставлен багаж, ожидающий, когда его занесут внутрь.

Проклятье.

Встряхнув вчерашнюю одежду, я быстро начинаю натягивать её на себя и в процессе замечаю большой светящийся черный символ в центре груди. Я тут же узнаю в нем один из знаков призывного круга и гадаю, не связан ли он с личной печатью Сефера. Пока я смотрю, символ бледнеет, сливаясь с кожей, и я вздыхаю с облегчением. Это потребовало бы каких-то безумных объяснений.

Поправив футболку, я снова смотрю на озеро, на Сефера. Он пристально наблюдает за мной издалека, и всё же я вижу его ухмылку четко, как на ладони. Я отвечаю ему натянутой улыбкой, сердце щемит от печали, что мы живём в совершенно разных мирах. А его мир... ну, он просто непригоден для жизни, и точка. По крайней мере, для такой, как я.

Я бы встречалась с Сефером, если бы он не был демоном...

Откинув спинку сиденья, я выжидаю, скрытая от глаз, пока жильцы закончат разгружать вещи, после чего тихо завожу мотор и вывожу свой седан с дорожки. Когда я огибаю поворот озёрной дороги, сквозь деревья мелькает вода, сверкающая в полуденном солнце. Я ищу взглядом Сефера, но больше не вижу его. Вспышки озера проносятся слишком быстро.

Я подношу руку к груди и шее.

«Я больше его не чувствую».

Когда он был рядом, его присутствие было слишком тяжёлым, чтобы его не заметить, особенно теперь, когда он навечно связан со мной. Должно быть, он вернулся в Ад.

От этой мысли ноет сердце. Несмотря на то, сколько времени ему потребовалось, чтобы попрощаться, он всё равно не хотел меня отпускать, и я знаю, что сама тоже была не совсем готова.

Я замираю на этой мысли — часть меня хочет остановить машину, бросить её прямо посреди дороги и вернуться к озеру, и к черту всё остальное. Но более разумная, логичная часть заставляет ехать дальше.

К чёрту Ад. Там слишком мокро.

Когда я сворачиваю с дороги и уезжаю от озера, рука ложится на живот, и меня наполняет еще одна щемящая боль.

Этот засранец обрюхатил меня. Он не собирался этого делать — по крайней мере, так он сказал, — но это случилось. В последний раз я занимаюсь сексом без презерватива. Видимо, мои противозачаточные не защищают от демонического семени.

Всего через несколько часов после нашего секса — часов, проведенных мной в панике и почти в истерике, — Сефер ухаживал за мной, пока мой живот раздувался до пугающих размеров, утешая меня сладкими словами и поддразнивая грядущей участью. Затем, к моему ужасу, я безболезненно родила мешочек. Мешочек, который, по его убеждению, защитит множество икринок, магически оплодотворённых его семенем внутри меня. Проведя языком по зубам, я напрягаю мышцы живота, снова проверяя, всё ли в порядке и чувствую ли я себя нормально.

«Что я нормальная».

Я едва начала осознавать события вчерашнего дня, не говоря уже о последних шести часах. В Аду время ощущалось иначе. Казалось, будто вчерашний день и вся эта история с призывным кругом были недели назад.

После того как я пришла в себя после рождения мешочка, Сефер закопал его в песок и пообещал охранять ценой своей жизни. Содрогаясь при мысли о том, что может вырасти из нашего союза, я осознаю, что теперь могу стать невольной матерью монстров.

«Как только раздобуду новый телефон, закажу суши. А потом изучу всё, что только смогу найти о демонах и тритонах».

Я тихо ругаюсь себе под нос.

А затем заливаюсь смехом.

«Ну что ж, я больше не одинока».

Вздохнув, я откидываюсь на спинку сиденья и включаю поворотник на Мэйн-стрит, чувствуя, как стресс уходит. Вряд ли мне придётся отвечать за наше потомство — Сефер с огромной готовностью взял это бремя на себя. Если внезапно на свет появится сотня кровожадных гуманоидных демоно-рыб, я бы предпочла, чтобы они бесчинствовали где-нибудь в более подходящем месте... Например, в Аду. Ха.

Прибавив громкость радио, я позволяю музыке унести мои мысли, пока еду к своей квартире; внутри начинают зарождаться возбуждение и надежда. Гремит классический рок, и я подпеваю, готовая оказаться дома и принять душ.

Но мой пузырь воодушевления едва не лопается, когда припев песни стихает — именно в тот момент, когда я паркую машину и впервые замечаю свои руки на руле.

Кончики моих пальцев белые и искрятся.

Мои губы расплываются в улыбке, меня переполняет изумление. Поворачивая руки в ярком солнечном луче, пробивающемся сквозь окно, я заворожённо наблюдаю, как белые искры медленно исчезают в моих предплечьях.