— Они меня не видели, поэтому я ушла, вернулась домой и проплакала в своей комнате несколько часов. Пыталась написать ему, позвонить, но каждый раз останавливалась. Я понятия не имела, что делать... Тем вечером я пошла к нему домой, чтобы поговорить лично. Но когда дверь открылась, там был его отец. Он сказал, что Зак только что ушел с матерью в кино, — я вдыхаю перед следующей частью, и Сефер проявляет достаточно терпения, давая мне мгновение, чтобы собраться с духом.

Я открываю рот, чтобы передать те мерзкие детали... детали, которые я годами скрывала от всех знакомых и, вероятно, продолжала бы скрывать до конца жизни. Но Сефер не из этого мира, он из другого. С ним безопасно.

— В итоге я попыталась — и успешно — соблазнить его отца. А когда это сработало (чего я совсем не ожидала), я передумала. Он расстроился, и когда я попыталась его остановить, он захотел продолжить. Всё зашло слишком далеко... — я морщусь от уродливого воспоминания. — Тогда проявилось мое электричество и сильно ранило его. В доме начался пожар, и я сбежала. Я никогда и никому этого не рассказывала.

Теперь, когда всё сказано, облегчение снимает напряжение в плечах, словно с меня сняли тяжкий груз.

— Почему?

Я слегка пожимаю плечами.

— Не знаю. Родители знали, что что-то случилось, потому что я заранее сказала им, что иду к Заку. Но когда я сказала, что его не было дома, поэтому я ушла и не имею никакого отношения к пожару, они мне поверили. А отец Зака не упомянул обо мне, когда очнулся в больнице на следующее утро. Он свалил всё на неисправный кухонный прибор.

— Что было потом?

Я вздыхаю.

— Я рассталась с Заком и похоронила всё остальное. Думала, что смогу убежать от этого, и дала клятву никогда не подпускать к себе другого мужчину... вот так. Это сделало меня очень одинокой. Ну вот. Тебе этого достаточно? — горько спрашиваю я.

— Нет, потому что ты до сих пор не сказала мне, что тебе нужно, — говорит Сефер. — Ты хочешь, чтобы я стер твои воспоминания о том дне? Хочешь вернуть внимание Зака? Может быть, мести…

— Тебя, — выпаливаю я. — Я хотела тебя. Я хотела — мне было нужно — что-то, и этим чем-то был ты.

По мере того как остатки тревоги о прошлом и тех решениях продолжают растворяться, я обхватываю живот руками. Ощущение странное, почти... будто он пульсирует.

— Меня? — он скалится своей обычной дьявольской ухмылкой, и блеск самовлюбленного озорства снова загорается в его глазах.

Это почти отвлекает меня от собственного живота, который стал больше, чем был раньше, — намного больше. Оттолкнув его, я сажусь и уставляюсь на свой новый живот, весь мой стресс и ужас возвращаются в одно мгновение.

— Сефер? Что ты со мной сделал на этот раз?! — визжу я.

— Мной.

И он смеётся, и смеётся.

Глава 15

Полуденные мысли



Грейс

Пробираясь к краю озера Коббин, я прижимаю к себе последние лоскуты маминого испорченного платья, молясь, чтобы никто не увидел меня до того, как я доберусь до машины — практически в чем мать родила. Из-за бесцеремонности Сефера я лишилась почти всей одежды; считай, принесла её в жертву.

Да плевать. Я считаю, что нагота — небольшая цена за то, чтобы вообще остаться в живых, да ещё и в добром здравии, хорошенько оттраханной и вернувшейся домой. Сефер всё равно не позволил бы мне одеться, по крайней мере, в его присутствии. Если бы я попыталась спорить, он с тем же успехом мог бы нацепить на меня то, что я не хочу носить, как и то, что хочу.

Я замираю на мгновение, вжимая босые ступни в ил и гальку на дне озера Коббин, ценя тот факт, что Сефер вернул меня именно к берегу. Когда я поворачиваюсь к дому, солнце бьёт мне в глаза — оно гораздо выше, чем когда я уходила. Окна ярко сверкают в его лучах, а деревья вокруг дома покачиваются от лёгкого бриза.

В Аду было... ладненько.

Но это ни в какое сравнение не идёт с домом.

Пройдя остаток пути до пляжа, я вытираю ноги, радуясь мягкой траве, чистой воде и твёрдой земле. Похоже, моё мнение об озере Коббин изменилось.

— Грейс, я жду подношения в ближайшее время. Вообще-то, я буду его поджидать. Не заставляй меня долго ждать, — предостерегающе поддразнивает Сефер.

Я смотрю налево и нахожу его: он беспечно развалился на влажной отмели в тени дерева неподалёку от берега, большая часть его тела всё ещё в воде. Его образ колышется, словно он невесом на ветру, и я знаю, что физически его там нет. Это проекция, получившая частичный доступ к Земле благодаря нашей связи.

— Я только что ушла, — ворчу я, прижимая платье к груди и отходя подальше от воды, пока его щупальца не затащили меня обратно. — Не думала, что ты станешь таким навязчивым так скоро, — поддразниваю я в ответ.

Услышав хлопок автомобильной двери, я вздрагиваю и резко отворачиваюсь, не дожидаясь его реплики. Взлетев на выбеленную террасу и схватив свои вещи со стула, спрыгиваю обратно на ухоженный газон и пригибаюсь. Пробираясь к боковой стороне дома, где всё ещё припаркована моя машина, я ныряю под открытые окна, молясь, чтобы жильцы ещё не заехали.