Она разворачивается, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот.

— Я решила, что это шутка.

Горло сжимается от неуверенности, живот скручивает узлом. Ну конечно, он не хочет, чтобы его видели за его обычным столиком со мной. Весь Бостон знает, что Беккет ужинает либо с моделями, либо с братьями — и все. Я вообще удивлена, что он привел меня сюда. Вся уверенность, подпитанная комментариями подруг и тем, как я нарядилась, сдувается в одно мгновение.

Я проглатываю нелепые чувства и напоминаю себе, что все это ненастоящее. Мы на свидании, потому что должны продать эту историю, а не потому, что он действительно хочет появляться со мной на людях. Его команда наверняка уже стратегически слила наше местоположение. Ему не нужны фотографии рядом с его невзрачной женой. Это испортит легенду.

— Нет. Когда я здесь с женой, проследите, пожалуйста, чтобы у нас была кабинка.

У нее чуть не отвисает челюсть, но она берет себя в руки.

— Разумеется, мистер Лэнгфилд. Поздравляю.

Ее взгляд скользит по мне, и, не сказав больше ни слова, она ведет нас к куда более уединенной кабинке в углу.

— Здесь нормально? — спрашивает он, когда мы садимся. — Надо было спросить, а не предполагать, что тебе понравится стейк-хаус.

— Если только в меня не будут кидаться едой, все идеально.

Он усмехается и наклоняется вперед.

— Мне нужно знать, как ты вообще оказалась в том доме.

Я пожимаю плечами, сцепляя руки на коленях.

— Вообще-то все случилось в те выходные, когда ты заставил меня поехать с тобой на Киз вместо поездки с девочками.

В конце кабинки появляется официант, и Беккет заказывает бутылку пино нуар. В том, как он смотрит на меня, делая заказ, есть что-то, от чего в животе вспархивают бабочки.

Когда официант кивает и уходит, он отвечает:

— Ты имеешь в виду, когда я принимал твоих подруг на выходные на своем частном острове.

Он приподнимает одну бровь, словно вызывая меня его поправить.

— Я вообще-то собиралась в винный край, — дуюсь я. — Я там ни разу не была. Очень ждала эту поездку.

Он протягивает руку через стол, накрывает мою ладонь и сжимает.

— Хочешь поехать туда в медовый месяц?

И тут этот самодовольный засранец расплывается в улыбке.

Фыркнув, я бросаю в него тканевую салфетку. Он ловит ее, смеясь, аккуратно складывает, как примерный мистер Лэнгфилд, и возвращает мне. Наверное, поэтому он и попросил кабинку в углу. Метать салфетки — явно не тот этикет, который подобает Лэнгфилдам.

Опустив голову, я смотрю в колени.

— Это, наверное, звучит глупо, но переезд к девочкам меня спас.

— И от чего тебя нужно было спасать, Оливия Лэнгфилд?

То, как он это говорит — искренне и при этом с жаром… Черт. Каждый раз, когда он произносит мое фальшивое имя, у меня замирает сердце. Это ужасно глупо и по-детски, но, боже, такое ощущение, будто он ревнует даже к этому проклятому имени.

— Ты видел моих детей.

Я пожимаю плечом и украдкой смотрю на него.

— Их много.

— Твои дети потрясающие. А вот дети твоих подруг…

Я качаю головой, сдерживая улыбку, и тереблю столовые приборы.

— Быть родителем сложно. Но, кроме того, я много работаю.

Он морщится от моих слов, но я продолжаю.

— Все нормально. Я люблю свою работу, но выхожу из дома, когда Винни только собирается в школу. Меня нет, когда она возвращается с автобуса. Я не могу помогать ей с уроками. Без няни мне пришлось бы каждый день поднимать Финна и Аделин ни свет ни заря и возить их туда-сюда в детский сад. А в одиночку…

Я вздыхаю и признаюсь в жесткой правде.

— Я тонула.

Я захлопываю рот, когда официант возвращается с бутылкой вина, и благодарно ему улыбаюсь.

Когда мы снова остаемся одни, Беккет поднимает бокал к моему.

— За нас, миссис Лэнгфилд.

Я кривлю губы, делаю глоток и тихо мычу от взрыва вкусов на языке.

Зеленые глаза Беккета загораются, пока он наблюдает за мной, все еще держа бокал на весу.

— Ты узнала вино?

Я снова подношу бокал к губам и едва заметно качаю головой.

— Мы пили его в баре в ту ночь, когда поженились.

Я смеюсь.

— Теперь ты собираешься растроганно вспоминать ночь, которую ни один из нас не помнит?

Долгую секунду он изучает меня. В его взгляде больше нежности, чем я считала возможным.

— Я помню…

В голове пусто, я пытаюсь придумать остроумный ответ, но ничего не приходит. К счастью, официант возвращается, чтобы рассказать о специальных блюдах. Беккет отводит от меня взгляд, давая передышку от его пристального внимания, и без улыбки слушает, кивая и задавая точные вопросы. В делах он всегда такой.

Кроме моментов, когда смотрит на меня так, как только что.

Черт, мой мозг издевается надо мной ровно так же, как это сделала бы Дилан, будь она здесь. Словно сидит у меня на плече и щебечет свои глупые мысли.

Глупый мозг, ты пьян.