— Им… им только что исполнилось восемь, — говорит Кай с другой стороны.

Я протягиваю ему руку для удара кулаками и улыбаюсь, удивленный, что он вообще подал голос.

— Спасибо, Айсмен.

Его глаза загораются.

— Айсмен?

Я улыбаюсь.

— Ага. Ты помогаешь мне ориентироваться в этой компании, а я свожу тебя познакомиться с парнями из хоккейной команды. По рукам?

Лиам фыркает и закатывает глаза.

— Тетя Шейла никогда не разрешит.

И, не осознавая, какой урон нанес, исчезает, натягивая наушники.

Я подмигиваю поникшему Каю.

— Предоставь это мне.

— Он прав, — пожимает он плечами. — Но я все равно помогу. Только не садись рядом с близнецами. Тетя Делия сказала им пнуть тебя, если подойдешь слишком близко.

Я громко смеюсь над шуткой ребенка. Не думал, что он на такое способен. Но он просто молча смотрит на меня снизу вверх, и я захлопываю рот. Черт, он серьезно.

Чертовa Медуза. Я еще не понял, как мне жить со всеми этими детьми, не говоря уже о том, чтобы терпеть ее каждый день.

Отмахнувшись от тревоги, я глубоко вдыхаю и показываю на кухню.

— Ладно, Айсмен, идем есть.

Переход от почти полного отсутствия детей в жизни к ужину с семерыми — тот еще культурный шок. Во-первых, странная еда на наших тарелках, которую, как выясняется, приготовила Шейла. Кай объяснил, что именно это такое, но я не уверен, что разобрал названия, и дело не в том, что он говорит почти шепотом. Я слишком боюсь уточнять. Мишка, Хаклберри и Адское Отродье ковыряются в еде, словно полностью разделяя мое мнение.

Малышке повезло. По словам Лив, она привередлива, так что перед ней стоит тарелка с куриными наггетсами.

Сияющие Близнецы слишком заняты спором о капитализме, чтобы вообще замечать, что едят. От этого невозможно оторваться, как от крушения поезда. Одна откусывает кусок и внимательно слушает, как вторая спокойно излагает аргументы. Потом первая методично разбирает все, что только что сказала вторая.

Это одновременно жутко и впечатляюще. Честно говоря, они вполне могли бы кое-чему научить совет директоров Langfield Corp.

Хотя у большинства тарелки так и остаются почти полными, дети по очереди просят их отпустить. Мишка и Айсмен — очевидно, мои любимчики на данный момент — предлагают помыть посуду. С Малышкой на руках я иду в гостиную, где Хаклберри просит устроить чаепитие.

Когда через полчаса раздается звонок в дверь и мужчина на пороге поднимает две огромные сырные пиццы, я изображаю удивление, но слежу, чтобы дети, не осилившие монструозное блюдо Шейлы, не остались голодными.

Это обходится мне еще в лишнюю сотню — Адское Отродье моему «удивлению» не верит, — но оно того стоит, когда улыбаются Хаклберри, Айсмен и Мишка.

И да, я дико голоден. В сочетании с хаосом в этом доме это начинало сводить меня с ума.

Братья подшучивают, что я люблю, когда все по полочкам, но это не прихоть — это необходимость. Мне нужен порядок. Когда вокруг бардак, мысли путаются, ноги не находят себе места, а сердце колотится. Таблетки могли бы помочь, и раньше помогали, но несколько лет детства я злоупотреблял лекарствами и с тех пор понял: мне лучше всего, когда я сам контролирую среду.

К моему удивлению, Адское Отродье предлагает уложить Малышку спать. Она прижимается к нему, сонно улыбаясь, и я соглашаюсь. А к моей искренней радости Айсмен спрашивает, можно ли включить хоккей. Когда трансляция начинается, я сажусь на пол рядом с Хаклберри и отпиваю из пустой чайной чашки, пока Мишка рисует в углу на блокноте. Близнецы довольно быстро нас бросают и уходят в спальню решать задачи по математике.

Когда телефон начинает настойчиво вибрировать в кармане, я еще до того, как достаю его, знаю — это общий чат.

Гэвин:Как там нянька?

Эйден: Эй, это не очень-то вежливо. Мы вообще-то даже не тусуемся.

Брукс: Ха-ха. Только ты мог подумать, что речь о тебе.

Гэвин: Он сидит с детьми Лив, идиот.

Эйден: А.

Эйден: Можно я приеду? Я люблю детей.

Гэвин: Потому что ты и есть ребенок.

Брукс: Только не начинай.

Эйден удалил Гэвина из чата.

Брукс добавил Гэвина в чат.

Гэвин: Ты вообще-то помнишь, что я твой начальник?

Я стону и быстро набираю ответ.

Я: Накормил детей. Никто не подавился. Сейчас смотрим хоккей. В целом я просто гений присмотра за детьми.

Гэвин: Прошло всего пару часов. Скоро будешь умолять о пощаде. Не переживай, я не скажу «я же говорил».

Гэвин: Слишком часто.

Брукс: Ха-ха. Отличная работа, Беккет. Я в тебя верю.

Эйден: В следующий раз с радостью помогу.

Я нажимаю кнопку сбоку телефона, приглушая экран, и оглядываю комнату, полную довольных детей. Не-а, я справляюсь.

Со временем Мишка и Айсмен уходят спать, и мы остаемся вдвоем с Хаклберри. В какой-то момент я, должно быть, засыпаю, потому что просыпаюсь от того, что Лив с улыбкой толкает меня носком и нависает надо мной.