— А теперь аккуратно просунь сквозь нее язык. Сначала только кончик, а потом протолкни чуть дальше, растягивая. С непривычки может быть трудно, но скоро дело пойдет.

Я изо всех сил пытаюсь не искать в его словах двусмысленный подтекст – все-таки передо мной стоит родная дочь, – однако сдерживаться чертовски тяжело.

Хейзел старательно следует указаниям, и кончик языка прорывает жвачку.

Деккер смеется.

— Ладно, гляди, как надо, — он широко открывает рот, демонстрируя, как правильно разминать жвачку языком.

Неужели меня решили подвергнуть изощренной пытке?

Я перебрасываю ногу на ногу и пытаюсь отвернуться, однако с силой воли в последнее время явный дефицит, так что в итоге завороженно наблюдаю, как ловко Деккер орудует языком, превращая жвачку в тонкую пленочку. Затем потихоньку вдувает воздух, пока пузырь не раздувается и с хлопком не лопается.

Кто бы мог подумать, что можно до безумия ревновать к копеечной жвачке?

— Теперь твоя очередь, — подбадривает он малышку. Та делает еще три безуспешные попытки, пока наконец не получается крошечный пузырек, который тут же лопается. — О, процесс пошел! Отличная работа, Хейзел. Дальше будет только легче, но для первого раза ты схватываешь просто на лету.

Полностью сосредоточившись на заветной цели, дочка уходит в процесс с головой, и мы с минуту наблюдаем за ее стараниями, прежде чем окончательно оставить малышку в покое: пусть осваивает премудрость самостоятельно.

Деккер тем временем надувает очередной пузырь, а я завороженно, украдкой слежу за движениями его языка. У меня что, ранняя менопауза? От внезапного прилива жара безумно хочется помахать чем-нибудь.

В комнату заходит папа, чья ладонь ломится от упаковок жвачки.

— Кто тут у нас хочет в «Портиллос»?

— Дедушка! — Хейзел с разбегу бросается к нему в объятия. — Смотри! — она делает очередную попытку, и на сей раз пузырь выходит чуточку больше.

— Ого, ты теперь и пузыри умеешь надувать?

Ткнув пальчиком в сторону Деккера, она хвастается.

— Меня Деккер научил!

Папа поднимает глаза и переводит выжидающий взгляд на меня.

— Как удачно, что я прихватил столько жвачки, будет на чем потренироваться, — он протягивает раскрытую ладонь, и у Хейзел прямо-таки округляются глаза.

— Сегодня она ночует со мной, — отрезаю я.

— Ну пожалуйста, я же пропускаю все самое интересное! Она уже и пузыри надувает? А как там успехи с хулахупом?

— Отлично! Уже умею крутить на шее, — Хейзел распирает от гордости, и на душе теплеет при виде того, как растет ее уверенность в себе.

Папа прямо-таки расцветает. Будем честны: заяви Хейзел, что съела целую одну горошину за обедом, отец и тогда выдал бы восторженное «дай пять».

— Вот видишь, все самое интересное проходит мимо меня. Как насчет ночевки у дедушки?

Я подхожу ближе и качаю головой.

— О нет, только не сегодня.

Папа подхватывает Хейзел на руки, и внутри все обрывается: я прекрасно знаю, что он ушмыгнет прежде чем успею и глазом моргнуть.

— Мамочка, ну пожалуйста! — канючит Хейзел.

— Нам вообще-то нужно ехать к Деккеру и составлять план рассадки гостей на VIP-вечер, — я выпрямляюсь во весь рост, словно напускная строгость способна хоть как-то повлиять на отца.

— Помилуй, какому семилетнему ребенку сдался план рассадки? Я прав?

Хейзел усиленно кивает.

— Я хочу в «Портиллос».

— Я сама тебя отвезу, — предпринимаю я последнюю попытку, делая еще шаг вперед.

Папа бросает взгляд за мою спину, на хранящего молчание Деккера.

— Ну же, чемпион, неужели лишишь меня возможности провести время с внучкой?

— О как... «чемпион», — едва слышно бормочет Деккер.

У меня опускаются плечи. Будем справедливы: в последнее время Хейзел действительно редко видит дедушку. В разгар сезона выкроить минутку чертовски сложно. Стоит отцу включить обиженного и надавить на жалость, как я безоговорочно пасую.

— Ладно. Утром заеду.

Папа победно вскидывает ладонь, и дочка с размаху дает «пять».

Глядя на них, я обреченно качаю головой.

Внезапно плечо Деккера мягко задевает мое; я поворачиваю голову вправо и обнаруживаю его совсем рядом.

Обреченно застонав, я подхожу обнять и поцеловать в щеку сначала дочку, а потом и отца.

— С победой.

В его улыбке мелькает лукавый огонек.

— Спасибо. Хорошо вам провести вечер, а утром можешь не спешить: я поведу ее в блинную.

— Ура!

— Бывай, Дек, — папа машет рукой, пока Хейзел вприпрыжку направляется к двери.

— Пока, Деккер! Спасибо за жвачку!

— Продолжай тренироваться, — напутствует Деккер, но папа уже на полпути к выходу.

— Скоро сам будет прочесывать магазины игрушек в поисках плюшевых зверей, — бросает папа, а я так и не могу разобрать, сквозит ли в его голосе досада.

— Ну вот, остались только мы.

— Я мигом со всем разберусь, чтобы не задерживать, и ты успеешь к Истону, — говорю я, разворачиваясь к Деккеру и сцепляя пальцы в замок.