Он вскакивает с дивана.

— Мне жаль, Дек. Если ты хочешь принять предложение, я пойму. Я знаю, что оно лучшее из тех, что ты получил, и я не знаю, что это будет означать для нас...

— К черту. Я не приму от него ничего, — он резко оборачивается. — Я не буду играть за такого человека.

Я откидываюсь на спинку дивана и закидываю ногу на ногу, давая ему время переварить новость, которую я знала все это время, но не могла с ним поделиться. Грэм не оставил мне выбора. Я понятия не имею, зачем ему вообще сдался Деккер, учитывая, что он знает: Деккер теперь мой муж и отчим его биологической дочери.

— Как он мог сидеть напротив меня за ужином? — он мерит шагами комнату. — Он даже упомянул тебя, упомянул, что мы только что поженились. Я чувствовал какой-то подвох, но не мог понять, в чем дело. Боже, как он хорош, — Деккер поворачивается ко мне. — Зачем я ему? Это привело бы тебя и Хейзел прямо к нему, и если...

— Понятия не имею, — отвечаю я. — Наша связь была короткой. Мы были вместе всего несколько раз. Он дружил с моим отцом, и все просто как-то само случилось. Когда я узнала, что беременна, он все отрицал, а потом пришли результаты теста на отцовство, и он прислал бумаги. Я даже ни разу не разговаривала с ним после того единственного короткого разговора, когда сообщила о беременности. Его адвокат вручил мне соглашение и чек, чтобы мы с Хейзел исчезли. Я взяла деньги.

— А твой папа?

— Он знает только потому, что я сказала о беременности до того, как поговорить с Грэмом.

Он кивает и сглатывает, затем кивает снова.

— Что ж, я не собираюсь за него играть. Должно быть, он окончательно сбрендил, — он садится рядом и накрывает мои руки своими. — Спасибо, что рассказала, что доверила мне это.

Я киваю, немного нервничая из-за того, что он кажется таким спокойным. Но в этом весь Деккер – у него внутри всегда все закипает прямо под поверхностью.

— Как, мать твою, он мог сидеть напротив меня за тем ужином? В какой-то момент заявил, что у него нет детей, — его челюсти сжимаются, и я провожу по ним ладонью.

— Просто он такой человек.

— Так и подмывает сказать ему, что я все знаю, и чтобы он завязывал со своими гребаными играми и шел нахер.

— Нельзя. Я все потеряю, — в уголках моих глаз стоят невыплаканные слезы.

Он кладет ладонь мне на щеку.

— Я бы никогда ничего не сказал, пока ты не разрешишь, Пен. Но черт возьми, я хочу вступиться за вас с Хейзел. Высказать ему, какой он кусок дерьма за то, что так с вами обошелся.

Я давно вычеркнула Грэма из своей жизни, но вижу, насколько Деккер взбешен. Идея позволить ему выпустить пар на отсутствующего отца Хейзел кажется в чем-то заманчивой.

Деккер поворачивает голову и целует центр моей ладони.

— Пен, ты же знаешь, если он пойдет против тебя в суде, я все оплачу. Без вопросов.

— Сделай это, — слова вылетают из моего рта на одном дыхании.

Деккер выгибает темную бровь.

— Сделай это, — я киваю. Я безоговорочно доверяю этому мужчине.

— Спасибо. И я позабочусь о том, чтобы после нашего разговора он тебя не беспокоил, — он наклоняется вперед и целует меня, затем достает телефон.

Он печатает сообщение и убирает телефон в карман.

— Я приму душ, потом ненадолго уйду, но вернусь до того, как нужно будет забирать Хейзел из школы, — он целует меня еще раз, встает, берет чемодан и поднимается наверх.

Я шумно выдыхаю и откидываюсь на спинку дивана. Ну почему Шейн Уитакер не может просто поступить по-мужски и продлить контракт с лучшим игроком третьей базы в лиге?

Мой телефон на столе звякает уведомлением из Инстаграма, и я беру его в руки. Стоит сделать еще одну, последнюю попытку, чтобы Деккера подписали в «Кольтс». Этот мужчина собирается поставить на кон всю свою карьеру, чтобы защитить нас с Хейзел. Меньшее, что я могу сделать – это попытаться спасти его место, пока он реально не подписал контракт с другой командой.

Глава 60

Деккер

Пенелопа места себе не находит. Я заметил ее беспокойство еще после душа, пообещав вернуться до того, как придет время забирать дочку.

Ничто не удержит меня от того, чтобы высказать ублюдку все, что о нем думаю. По-хорошему, мне надо бы поостыть, но именно сейчас мысль о завершении карьеры кажется чертовски заманчивой.

Саттер остановился в «Лэнгхэме». Неудивительно: в Чикаго отеля лучше просто нет.

Прямо из лобби я отправляю ему сообщение.

Я: Я внизу. Поднимаюсь

Грэм Саттер: 👍

Он, небось, думает, будто я пришел пожать руку и принять предложение.

Поднимаясь в лифте, я отчаянно пытаюсь обуздать ярость, чтобы остаться в состоянии вести вменяемый диалог.

В коридоре царит та особая тишина, которая присуща исключительно дорогим заведениям: пушистый ковер, приглушенный свет, недешевая живопись на стенах. Отыскав нужный номер, дважды стучу в дверь.