— Просто блестяще, — подхватывает Пенелопа, сидящая по другую руку от меня. В последнее время она часто проводит время с нами, а Хейзел и Монро успели стать неразлучными подругами.

Я не трачу силы на переживания о том, что когда-то связывало ее с Фостером. Это не имеет значения. И я знаю – нынешнее счастье не идет ни в какое сравнение с их прошлым.

— Вперед, Рипер! — кричит Линкольн, поднимая руку в бейсбольной перчатке.

Я прикусываю нижнюю губу, пока Деккер, Истон и остальные инфилдеры расходятся по позициям. Хейс в последний раз выпрямляется, поправляет щитки и приседает за домом.

Нервы натягиваются еще сильнее, стоит понять: у «Милуоки» на биту выходит первый из списка. Джейс Кастильо. Ну, конечно. Он же наверняка выиграет в этом году дерби хоум-ранов.

Лейтон хихикает и накрывает ладонью подрагивающее колено.

— Фостеру и не такие попадались.

Первая подача – слайдер, и Фостер зарабатывает страйк. Вторая – крученый во внутреннюю зону, еще один страйк. На третьем мяче Джейс делает мощный замах, но отбивает слабо – мяч лениво катится к третьей базе. Деккер чисто принимает его и пасует на дом Хейсу. Первый аут.

— Еще всего один, — шепчу сама себе.

Фостер кивает Деккеру. В последнее время эти двое заметно сблизились. На прошлой неделе Фостер даже сходил на ужин с матерью, когда та оказалась в городе проездом. Перед встречей он жутко нервничал, а вернувшись, никак не мог забыть тот разговор, но все же поделился со мной переживаниями. Большего и не нужно.

Я надеюсь, он сможет как-то наладить с ней контакт – хотя бы ради собственного спокойствия. Впрочем, решать Фостеру. Одно то, что он вообще согласился находиться с ней рядом, – уже огромный шаг вперед.

К бите выходит Уоррен Кинкейд. У них с Фостером какие-то давние счеты, уж не знаю из-за чего, но в кадрах вчерашней игры Фостер, кажется, намеренно засадил в него мячом в девятом иннинге – после того как питчер «Милуоки», Уиттакер, в предыдущем отрезке попал в Деккера.

Так что не стоит удивляться, что Уоррен выглядит так, будто мечтает запустить мощный линейный удар прямо Фостеру в лоб.

Уоррен делает замах на первой же подаче – и промах.

Я замечаю, как Фостер едва сдерживает улыбку, но, когда Хейс бросает мяч обратно, он просто отступает с питчерской горки.

Следующие две подачи судья засчитывает как болы.

— Это страйк! — вскакиваю и кричу во весь голос.

Лейтон тянет меня обратно на сиденье.

— Давай только не будем нарываться на конфликт.

Но все солидарны: оказался чистый страйк.

Фостер подается вперед, ловя сигнал Хейса. За последний месяц они превратились в невероятно слаженный дуэт, и я безмерно благодарна судьбе, что случившееся между нами не разрушило их связь. Хейс нужен Фостеру так же сильно, как Фостер – Хейсу.

Летит подача. Понятия не имею, почему они выбрали фастбол, но мяч несется с бешеной скоростью.

— Охренеть, выдал сто четыре мили! — Линкольн тычет пальцем в табло.

— Линкольн, — строго осаживает его Лейтон, — следи за языком.

Я наклоняюсь к ней.

— Слушай, неужели десятилетки сейчас ведут себя как в шестнадцать?

— Судя по всему, — она бросает на Линкольна многозначительный взгляд, обещающий разбор полетов позже.

— Добей его! — подначиваю я.

Лейтон смеется.

— Надо же, как все переменилось.

Она выглядит торжествующей, и вполне заслуженно. Я столько раз подкалывала ее за то, что места себе не находила от волнения, когда Хейс выходил на биту.

Фостер бросает крученый. Этот прием в последнее время у него не очень ладился, но мяч в самый последний момент уходит по идеальной дуге. Уоррен делает замах, и я зажмуриваюсь – пока не слышу оглушительный рев чикагских трибун.

Я распахиваю глаза: Фостер уже направляется к дагауту.

Истон подбегает к нему сзади, хлопает по плечам и вопит:

— Так их!

Хейс ждет его, и Фостер ударяет кулаком о кулак, но в самый последний момент, перед тем как нырнуть в дагаут, ловит мой взгляд и улыбается. Широко, во весь рот – такой улыбки еще ни разу не дарил мне на людях.

Камера ловит этот момент, и вскоре наши лица появляются на гигантском табло бок о бок, а экран усыпают эмодзи в виде сердечек и поцелуев.

— Вы просто идеальная пара, — говорит Пенелопа. — Я рада, что он счастлив.

— Я тоже.

Мы переглядываемся, и я мягко накрываю ее ладонь своей, надеясь, что Пенелопа почувствует: я знаю об их прошлом с Фостером, и меня это совершенно не задевает.

«Кольтс» побеждают, и все решают отправиться праздновать в «Пипер».

Мы до отказа забиваем задний зал. К нам впервые присоединяются даже Пенелопа с Хейзел. Заказываем пиццу в заведении по соседству, и вскоре заходит Руби с целым подносом безалкогольных напитков специально для меня.