Все идет замечательно, мы ведем в счете, и на миг мне кажется, что Фостеру даже не придется выходить на поле. Но в конце девятого иннинга, когда до победы остается всего один аут, вызывают именно его.

— Странно видеть это при полном свете и без музыки, — замечаю я.

Стоит ему показаться из буллпена, как по стадиону проносится волна негодования. Анжела издает сдавленный звук, и все ее тело напрягается.

Лейтон кладет ладонь мне на колено.

— Он ушел из команды. Сама знаешь, как это бывает.

Справедливо, но все равно чертовски жаль Фостера.

— Да вы издеваетесь, — шепчет за моей спиной Джаггер. Я оборачиваюсь и вижу, как он стремительно выходит из ложи.

Я замираю, уставившись в экран телевизора, и из легких разом вышибает весь воздух. На экране мигает заголовок:

Фостер Дэвис ставил против самого себя через крупного сиэтлского букмекера. Список причастных будет пополняться.

Я бессильно роняю голову на руки, после чего, извинившись, иду искать Джаггера. Мы сталкиваемся в дверях: он как раз возвращается.

Джаггер ободряюще сжимает мое плечо.

— Сразу после игры спущусь в раздевалку к Фостеру. А ты возвращайся в отель и жди там.

— Нет, я хочу его видеть.

Джаггер шумно выдыхает.

— Пожалуйста, не упрямься. Все плохо, Келли. Настолько, что карьере конец.

— Именно поэтому я буду рядом, — подхватываю сумочку со стойки. — Я иду с тобой.

— Он сделал это, Келли! Выбил их, и мы победили! Получи, Сиэтл, подавитесь своими паршивыми фанатами! — Лейтон звучит по-настоящему жестко, хотя она – самое доброе создание на свете.

Я оглядываюсь и вижу, как она замечает нас с Джаггером. Затем вместе с Анжелой переводит взгляд на телевизор, вчитывается в титры, и улыбки медленно сползают с лиц обеих.

Мы со всем справимся. Я докажу Фостеру, что за его спиной стоит целая армия.

Джаггер соглашается взять меня к Фостеру, а Лейтон с Анжелой решают присоединиться. Надеюсь, Анжела не сделает ему еще больнее, но, в крайнем случае, сможет поддержать Деккера.

Джаггер проходит прямиком в раздевалку – ну еще бы, это же Джаггер, а нас спроваживают в какую-то каморку для гостей приезжей команды.

— Ты знала об этом? — спрашивает Лейтон, едва мы остаемся одни.

Я киваю.

— Он этого не делал.

— Знаю я, — Лейтон окидывает меня таким взглядом, будто само предположение, что может думать иначе, ее оскорбляет.

— Это он за всем стоит, верно? — подает голос Анжела.

— Кто? — Лейтон переводит взгляд с одной из нас на другую.

Я киваю Анжеле. Та лишь качает головой, отходит в сторону, но тут же возвращается с телефоном в руках.

— Послушай, Келли... — она запинается, словно борясь с сомнениями, но все же решается продолжить: — Фостер показывал тебе фото отца?

Я отрицательно качаю головой.

Анжела протягивает мобильный.

— Вот он. Не сомневаюсь, бродит где-то на стадионе. Пока сидели в ложе, мне было спокойно, но теперь, когда новости поползли... да еще и твоя беременность... он обязательно высунется.

Я вглядываюсь в лицо мужчины, куда больше похожего на Деккера, чем на Фостера. Темноволосый, темноглазый; ростом пониже обоих сыновей.

— Вот ради чего я хожу на матчи в Сиэтле, — произносит Анжела.

— Почему? — Лейтон подается вперед, чтобы рассмотреть снимок. — Ты же не могла предугадать, что история всплывет именно сейчас.

— Нет, зато знала, что он клянчил у Деккера деньги и всякую помощь. И понимала: раз оба мальчика здесь... а если пронюхает, что и ты приехала, Келли, он точно попытается выгадать момент, чтобы хоть что-то поиметь.

Внутри все сжимается от этого ее «мальчики» – для нее Деккер и Фостер навсегда останутся детьми. Сыновьями. Анжела до сих пор рвется защитить обоих.

Я достаю телефон и вижу, что новость уже разлетелась. Даже не пытаюсь продираться сквозь желчные комментарии людей, даже не имеющих представления, о чем рассуждают, и совершенно не знающих человека, в которого тычут пальцем.

— Мне нужно увидеть Фостера.

Глава 65

Глава 65

Фостер

Уходя с поля, хочу показать фанатам Сиэтла средний палец за то, что они меня освистывают, но теперь я выше этого. Я должен быть таким ради Келли и нашей малышки.

Когда уже собираюсь пригнуть голову и спуститься в дагаут, какая-то женщина перевешивается через перила. В ее глазах столько яда, сколько я еще никогда не видел ни у одного болельщика. А поверьте, я навидался всяких взглядов.

— Твоей матери должно быть стыдно. Ставить против самого себя? Я рада, что ты больше не в Сиэтле.

Я замираю как вкопанный.

Черт.

Все всплыло.

Не может быть, чтобы эта дамочка просто случайно оказалась единственной, кто обо всем догадался или раздобыл инсайд.

Взгляд мечется к ложе, где раньше сидела Келли. Я не вижу ни ее, ни Лейтон, ни Джаггера. А это значит, что где-то в девятом иннинге, пока выдавал отличную игру, что-то случилось.