— Да.

Я продолжаю собирать вещи. Поверить не могу, насколько привыкла к этому месту всего за пару месяцев, оно стало домом.

— Знаешь, я, конечно, хочу сжечь его на костре и все такое за то, что Фостер причинил тебе боль, но в то же время его безумно жаль. В смысле... он же явно напуган, — говорит Лейтон.

Я оборачиваюсь и свирепо смотрю на нее.

Она поднимает руки в защитном жесте.

— Я же сказала: хочу сжечь на костре. Но кажется, он и правда хороший парень. Насколько я понимаю, детство было не сахар. По крайней мере, не такое, где он мог бы позволить себе быть самим собой.

Я сажусь на кровать рядом, беру подушку и обнимаю ее.

— Он мало что рассказывал, кроме того, что их проблемы с Деккером начались из-за родителей. Между ними есть вражда. Но он пытается жить так, словно это на него не влияет, словно не сформировало как личность.

В нашей компании это, по сути, общеизвестный факт, и большего я не скажу. И уж точно не стану трепаться о том, что он рассказал про колледж. Я могу злиться на него до чертиков, но доверие не предам никогда.

— Не пойми неправильно, но не думаю, что ты способна осознать, каково это – расти не в идеальной семье, — открываю рот, чтобы возразить, но она снова поднимает руки. — Я не говорю, что в твоей жизни не было трудностей или нет своих душевных ран. И тебе точно не за что себя винить. Это прекрасно, что вы с Хейсом не можете понять такого на собственном опыте. Но когда ты ребенок и происходят плохие вещи... когда не чувствуешь себя в безопасности, ты начинаешь верить в ложь. И в ту, которую твердишь себе сам, и в ту, что внушают другие. Как было с «Келли-перевалочным-пунктом».

Я смотрю на подушку, проводя пальцами по ее краю.

— Мне кажется, с его стороны было крайне неосмотрительно не разобраться со всем до того, как вступать с тобой в отношения, — продолжает она.

— Мы не были в отношениях, — поднимаю на нее взгляд.

Лейтон легонько толкает меня в ногу.

— Келли, вы можете внушать себе что угодно, но это самые настоящие отношения. Вы открыто целовались, обнимались и держались за руки. Невозможно долго спать с человеком так, чтобы в дело не вмешалась душевная близость. Думаю, именно это с вами и произошло. Вы думали, что держите все под контролем, но влюбились. Ты все осмыслила, приняла и открылась, а он сбежал. Но для протокола: я искренне считаю, что он тебя любит. Просто не уверена, что когда-нибудь сможет с этим смириться. И поэтому мне его жаль. Если не сможет перестать самому себе мешать, его ждет очень одинокая жизнь.

На глаза наворачиваются слезы, но я смаргиваю их.

— Давай просто все соберем. Я не хочу здесь находиться, когда они вернутся, — бросаю подушку и возвращаюсь к сборам.

— По-моему, тебе стоит забрать диван, — говорит она, вставая с кровати.

— Уезжая отсюда, я не возьму ничего, что напоминало бы о нем, — опускаю взгляд на живот. — У меня и так навсегда останется его частичка. Я даже как-то надеюсь, что карий цвет действительно доминантный, и малыш родится с моими глазами.

Она хмурится, плечи опускаются.

Я качаю головой.

— Нет уж, сегодня никаких слез. Мы двигаемся дальше.

Мы продолжаем собирать вещи в тишине, но затем Лейтон нарушает молчание:

— Эй, Келли, сделаешь для меня одну вещь?

Я смотрю на нее.

— Не возводи стену обратно, ладно? Это проблемы Фостера, и к тебе они не имеют никакого отношения. Ты стоишь того, чтобы бороться, и это его потеря. То, как искренне и открыто ты его полюбила, было по-настоящему прекрасно.

Слезы снова обжигают глаза, грозя пролиться.

Как может самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала, не раздавить? Но, с другой стороны, у меня есть малыш, которому нужна любовь, так что я отдам ее всю, без остатка, ему или ей.

Глава 58

Глава 58

Фостер

Ну и неделька выдалась. Дисквалификация на два матча, сорванный рекламный контракт, и вот я вернулся разгребать последствия того, что успел наворотить.

Деккер и Истон сворачивают к дверям, а я поднимаюсь выше, к квартире. Палец замирает над кодовой панелью: не представляю, что ждет внутри.

Я не писал Келли, находясь в разъездах, потому что не хотел выяснять отношения по телефону. Хейс за эти дни немного оттаял. По крайней мере, сейчас ведет себя вежливо, но прежняя теплота испарилась.

Я ввожу код, толкаю дверь, и последствия наотмашь бьют по нервам.

Не пахнет свечами.

Нет мягкого света лампы.

На диване не валяется плед.

А главное – нет Келли.

Будто из этого места выкачали всю жизнь. Пустая скорлупа, безжизненный кокон.

Я пересекаю комнату и распахиваю дверь в спальню. Там все так же, как и до ее переезда.

На этот раз ты превзошел самого себя. Облажался по-крупному.

С чего я вообще взял, что Келли захочет остаться после моего поведения?