Он вытягивает руку, показывая, чтобы я шла в его комнату первой. Я иду, Фостер следует за мной.

— Для начала ты должен откинуть одеяло.

Он тянется мимо меня и отворачивает край одеяла. Я забираюсь в постель и отодвигаюсь на другую половину.

— Теперь ложишься следом и укрываешь.

Он так и делает. Матрас прогибается под его весом.

— А теперь поворачиваешься и прижимаешь меня к себе, чтобы быть «большой ложкой».

Он придвигается вплотную, обнимает меня за талию и притягивает к себе так, что наши тела идеально совпадают.

— Вот так?

На секунду у меня пропадает голос.

— Идеально.

Мы лежим, сплетясь в один кокон, и если раньше не спалось, то теперь шансы уснуть и вовсе равны нулю. Подушки пахнут им, и, зажатая в горячих, сильных объятиях, чувствую себя в абсолютной безопасности – как никогда в жизни. Его рука скользит к моему животу и начинает медленно поглаживать округлость.

— И подумать не мог, что это так приятно, — шепчет он прямо на ухо.

— Я тоже, — признаюсь я.

Какое-то время мы лежим в тишине. Клянусь, я чувствую, как бьется его сердце за спиной. Скольжу ступнями по его ногам вверх и вниз.

— Келли? — шепчет он.

— Мм?

Но проходит минута, другая, а он так ничего и не говорит.

— Спи.

Меня окатывает волна разочарования: я-то надеялась услышать что-то более глубокое. Хотя это глупо – мы же не пара. Но иногда... то, как он на меня смотрит, как прикасается... Это заставляет верить, что, возможно, мы уже стали парой, или по крайней мере близки к этому.

— Только не вздумай закидывать на меня ногу, — пытаюсь скрыть разочарование за шуткой.

Он тихо смеется.

— А ты не вздумай прижиматься задницей к моему члену... хотя нет, это можешь делать.

Я усмехаюсь и пытаюсь расслабиться. Мысли все еще водят хороводы вокруг того факта, что я лежу с Фостером в одной постели, в его объятиях, но в конце концов слышу, как его дыхание выравнивается.

Спустя несколько часов я просыпаюсь в темной комнате, лишь по краям штор пробивается тусклый свет. Не хочу шевелиться, чтобы проверить время.

Я все так же лежу на боку, укутанная в одеяло, а Фостер позади. Его грудь плотно прижата к моей спине, рука обвивает талию, а ладонь покоится на животе, словно защищая обоих. Неужели мы так и проспали всю ночь, не шелохнувшись?

Нужно попытаться снова уснуть.

Но это невозможно: тяжесть его тела и исходящий жар направляют мысли в совершенно опасное русло – я хочу того, чего хотеть нельзя.

Его дыхание ровное и спокойное. Похоже, я единственная, кого сводит с ума то, что мы лежим в постели и не занимаемся сексом.

Несколько минут просто упиваюсь тишиной и чувством безопасности в его объятиях. Не хочу впускать страх в этот момент – хочу просто наслаждаться им столько, сколько отмерено.

Фостер начинает шевелиться, пальцы сжимаются на моем животе. От его прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь, а дыхание перехватывает от того самого, уже знакомого предвкушения, которое вспыхивает каждый раз, когда мы хотим друг друга.

Губы Фостера скользят по задней стороне моей шеи – он точно знает, как я это обожаю. Он стонет, а я склоняю голову набок, открывая больше кожи, чтобы дать понять: я согласна. Горячее дыхание обжигает кожу, рука крепче сжимает талию, и он придвигается еще ближе. Я и не думала, что между нами осталось свободное пространство, но он его нашел.

— Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, — хрипло, все еще сонно шепчет он.

Я качаю головой.

— Не останавливайся.

Ему было нужно только разрешение.

Губы снова находят мою шею, поцелуи становятся более медленными и тягучими. Фостер целует одно и то же место дважды, пока пальцы скользят вверх-вниз по моему боку, намеренно дразня.

Это самое нежное разрушение из всех возможных.

Не успев ничего обдумать, я подаюсь назад, вжимаясь в него, и когда задница упирается в член, из горла Фостера вырывается низкий, гортанный стон. Добиваться этих звуков, выдающих, насколько ему нравится быть со мной – настоящий наркотик.

Его губы касаются моего уха.

— Ты такая горячая... такая мягкая. Мне нравится просыпаться с тобой.

Острая боль пронзает сердце, и мне хочется истерически рассмеяться от того, насколько ситуация несправедлива. От того, как сильно хочется изменить правила игры и как отчаянно надеюсь, что он со мной заодно.

Потому что это... это уже не просто похоть или сближающиеся партнеры по воспитанию. Мы влюбились. И это произошло так легко и естественно, что я до сих пор в шоке. Я сопротивлялась до последнего, но влюбилась в Фостера Дэвиса, и почти уверена, что он влюбился в меня.

Тихое, незаметное падение, поэтому оно и застало меня врасплох. Сначала он был просто сексуальным парнем на одну ночь, потом стал другом, а теперь я хочу, чтобы Фостер стал для меня целым миром.