— Вечно у тебя кто-то другой виноват, да? Когда уже перестанешь носиться с обидами как с писаной торбой?

— Это не обида, — чеканю сквозь зубы.

Пора бы отступить. Во всем виноват я. Именно мне нужно извиняться. Позволил себе лишнего, на что не имел никакого права.

— Ты прав, это не обида, а чертов целый валун. Ну, выдалось у тебя паршивое детство. Сочувствую, но это не дает права вертеть чужими чувствами. Ты сделал ей больно.

— Думаешь, я сам этого не знаю?! — ору я.

Арт выходит из-за домашней базы, чтобы вмешаться и возобновить игру, но я хочу довести дело до конца. Нужно выплеснуть все в лицо Хейсу по причинам, которых и сам не понимаю, но я хочу покончить с этим здесь и сейчас.

— Назад, — я машу Арту, чтобы он возвращался на место, но тот продолжает наступать. Я делаю шаг навстречу, не опуская руки. — Арт, иди нахер, мы сейчас закончим.

— Фостер, — произносит он, качая головой. — Это предупреждение.

Рипли выходит из дагаута и замирает на черте, готовый взять тайм-аут и подойти к нам, но я жестом приказываю и ему не соваться.

Деккер подбегает рысцой и кладет ладонь мне на грудь, но я грубо поднимаю руку.

— Мать вашу, разойдитесь наконец по местам, и я брошу чертов мяч!

— Хватит, — бросает Хейс, но с чего бы останавливаться именно сейчас?

В конце концов, я же, черт возьми, Фостер Дэвис. Все превращаю в прах. Такова моя природа. Я именно такой, верно?

Арт продолжает приближаться. Он машет Рипли, и тот пересекает линию первой базы, присоединяясь к «празднику».

— Тебе бы остыть, Фостер, — говорит Арт.

— Отвали, — сплевываю в траву.

— Вон с поля! — орет он, делая жест об удалении.

Я со всей силы швыряю мяч в центрфилд.

— С превеликим удовольствием.

— Дэвис! — надрывается Рипли. — В раздевалку! Живо!

Да пошли они. Я прохожу через дагаут прямиком в раздевалку и с размаху швыряю перчатку так сильно, как только могу.

Достаю телефон из шкафчика. Иногда я таскаю его с собой, но сегодня не хотел поддаваться искушению: боялся, что сорвусь, напишу Келли или снова начну перечитывать бесконечную переписку.

На экране висят два сообщения.

Джаггер Кейл: Красиво слил контракт. Ты им больше не интересен

От второго на миг замирает сердце.

Келли: Я справлюсь, так что не вздумай гробить карьеру

Зря она это написала. Лишь в очередной раз доказывает, что Келли слишком хороша для такого никчемного придурка, как я.

Глава 57

Глава 57

Келли

Уж если Фостер и собирался разбить мне сердце, то по крайней мере сделал это прямо перед отъездом на целую неделю.

— Келли! — зовет Лейтон, и я выхожу в прихожую.

— Привет.

Она бросает пустые коробки на пол и крепко меня обнимает.

— Мы со всем справимся. Из нас выйдут просто офигенные матери-одиночки. И слышать ничего не желаю – в обозримом будущем ты живешь в гостевой комнате.

Она сжимает меня так крепко, что я почти верю: боль со временем утихнет.

— Только пока не найду себе жилье, — подбираю коробки и иду в спальню.

— Хейс хочет, чтобы ты осталась. Говорит, что намерен быть вовлеченным дядей, — она подходит к комоду и начинает складывать мои вещи в коробку.

Я молчу.

— Как все прошло? — нерешительно спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Сделала вид, что Фостер мне тоже нравится.

Утром была запись с четвертой гостьей, о которой договорился Фостер. Я не стала ничего рассказывать Лекс и старательно изображала привычную жизнерадостность, беседуя со спортивной журналисткой, угодившей в скандал из-за романа с боссом. Она рассказывала о том, насколько жестоким бывает интернет, и это я прекрасно понимала. Но еще говорила о том, как нашла свою любовь и не собирается ни перед кем за это извиняться. По-настоящему светлая, вдохновляющая история. Возьми я у нее интервью до того, как Фостер сбежал, после записи, наверное, еще сильнее погрузилась бы в иллюзии, что мы ускачем вместе в закат.

— Думаю, пятым гостем станет кто-то из парней. Мне больше не нужна помощь Фостера.

— Вот именно, больше мы от него ничего не примем, — она указывает на меня пальцем с крайне решительным выражением лица.

— Ладно, мы не можем его ненавидеть, он все-таки отец малыша, — поглаживаю живот, как делаю это, не переставая последние два дня, словно пытаюсь утешить еще и ребенка. — И без того паршиво, что он пускает под откос собственную карьеру.

— Хейс сказал, его отстранили.

Когда я услышала эту новость чуть раньше, сердце оборвалось, а следом пришло жгучее желание не быть настолько привязанной. Мне бы послать его к черту и покончить с этим, но какая-то часть меня знает: тот Фостер Дэвис, которого видела я – настоящий, и он просто напуган. Вот только от этого не менее больно.

С другой стороны, что это говорит обо мне? Разве я не показала, что со мной он в безопасности, как показал это мне?

— На две игры, да?

Она садится на кровать.