Когда Хейс щелкает выключателем, заливая тесное пространство тусклым желтым светом, я понимаю, что это подсобка уборщика. Воздух спертый и пыльный, но мы скрыты от посторонних глаз. Только он, я и пульсирующее между нами желание.

Я прижимаюсь спиной к стеллажам, и он снова вторгается в мое личное пространство.

— Так на чем мы остановились? — он вновь вклинивается бедром между моих ног, вырывая тихий стон. Хейс заправляет прядь волос мне за ухо с такой нежностью, которая совершенно не вяжется с его напором. — Ты собиралась рассказать, почему выбрала его как более надежный вариант?

— Не собиралась. И я не выбирала, — бедра предательски, с жадностью подаются вперед. Он продолжает давить бедром именно туда, куда нужно, и я хочу лишь одного – тереться, пока не разлечусь на куски.

— А со стороны казалось иначе. Думаешь, он способен заставить тебя чувствовать то, что чувствуешь прямо сейчас?

— Нет, — шепчу я, качая головой.

Хейс крепко держит меня за бедра, а я упираюсь руками в его запястья, чтобы скользить по твердому, мускулистому бедру. От давления вдоль позвоночника разбегаются искры, а соски твердеют под тканью бюстгальтера, умоляя о трении.

— Думаешь, он способен заставить тебя забыть собственное имя? Заставить дрожать от желания и кричать от экстаза? — он наклоняется, проводя носом по линии моей челюсти.

Я вздрагиваю, кожа покрывается мурашками везде, куда попадает его дыхание. Его запах окутывает меня – терпкие нотки одеколона и что-то еще, не поддающееся описанию. Просто запах Хейса.

— Скажи, Лейтон. Это его ты хочешь?

Руки скользят вверх по его плечам, обвивают шею и зарываются в волосы на затылке. Меня бьет дрожь – не от страха, а от того, что наконец-то могу перестать притворяться, будто Хейс не тот, о ком думаю каждый раз, когда ласкаю себя.

— Пожалуйста, Хейс.

Он качает головой.

— Так легко ты не отделаешься. Кого ты хочешь, Лейтон?

Очередной нажим бедра, и я стону. Я чувствую, как влага желания пропитывает белье.

— Ты хочешь его? — снова спрашивает он. Рука скользит мне под бедро, приподнимая, и мы оказываемся в той же позе, в какой нас прервал Истон.

— Нет, — правда вырывается наружу, пробивая броню.

Киска все еще прижата к его бедру, но Хейс меня не целует, и это изощренная, абсолютная пытка – быть так близко к тому, чего так жажду, и не получать этого. Его твердый, горячий член упирается в бедро, и меня накрывает такая острая потребность, какой никогда прежде не испытывала. Я отчаянно нуждаюсь в этом. В нем.

— Тогда скажи, Лейтон, чего ты хочешь?

Его рук, губ, тела, сплетенного с моим. У меня больше нет сил сопротивляться. Я вымотана борьбой с чувствами к нему. Чем больше Хейс меня трогает, тем стремительнее рушатся стены, обращаясь в прах.

— Тебя, — я наконец говорю то слово, которого он так ждал.

Хейс откидывает голову, вглядываясь в мои глаза, словно желая убедиться в последний раз, прежде чем мы зайдем слишком далеко. Но отрицать то, что между нами происходит, просто невозможно – настолько мощна и всепоглощающа потребность друг в друге.

— Наконец-то, черт подери.

Глава 38

Хейс

Мои губы впиваются в ее, язык проникает в рот, а ладонь скользит выше по бедру. Лейтон плавится в объятиях – жаждет большего, нуждается во мне и готова принять все, что я предложу.

Я чувствую на вкус, как сильно она меня хочет. Отчаяние действует на меня как афродизиак. Довольно притворяться, будто между нами ничего нет, словно это можно подавить или отбросить в сторону.

Я развязываю тесемки на ее брюках и стягиваю медицинские штаны вниз. Лейтон извивается, скидывает туфли и помогает освободить ее от одежды. Ладонь скользит под ягодицы, я приподнимаю ее выше, позволяя прижаться жаром именно туда, где ей это нужнее всего.

Лейтон думает, ей нужен надежный, сдержанный мужчина? Плевать. Она создана для того, чтобы растворяться в моих руках.

— Обхвати меня ногой, — шепчу в приоткрытые губы, притягивая ее еще ближе и не давая ни единого шанса отстраниться.

Лейтон вцепляется в мои плечи, дыхание сбивается, но она делает, что велено. Я провожу пальцами по внутренней стороне ее бедра. Кожа именно такая, как в моих мечтах – шелковистая и нежная. Не терпится зарыться лицом у нее между ног и почувствовать на вкус.

— Хейс... — выдыхает она, будто я – единственный, кто может утолить ее голод.

Это лишь раздувает пожар собственничества, который и так бушует во мне, выжигая остатки рассудка.

— Повтори, — надавливаю основанием ладони ей между ног, и, черт возьми, Лейтон уже совсем взмокла и горит от желания – она чертовски готова.

Лейтон ахает, а затем стонет – эта мелодия никогда не выйдет из головы, я буду преследовать ее каждую минуту до конца дней.

— Хейс! — стонет громче.

— Я здесь, малышка.