И тут же кто-то отбивает мяч, и он летит прямо к Линкольну. Тот ловит его и бросает на первую базу, но игрок не справляется, и бегущий успевает добежать. Меня распирает гордость за Линкольна, и я обязательно скажу, что он отлично сыграл.

— Это все моя школа, — хвастается Истон.

— Ну, по крайней мере, позицию твоему сыну она подобрала верно, — замечает папаша. — Может, стоит проголосовать за ее смещение или типа того?

Истон кладет руку мне на плечо.

— Хочу посмотреть поближе, пошли.

Мне требуется вся выдержка, чтобы молча уйти от кретинов, которые свято верят, что их девятилетки уже готовятся к высшей лиге.

Пока мы идем вдоль сетки, иннинг заканчивается, и мужик с первой базы подходит к Лейтон. Он словно что-то нашептывает ей, по-хозяйски закинув руку на сетку за спиной.

— О, черт, сейчас начнется жара, — комментирует Истон.

Я стискиваю челюсти, но Деккер толкает меня плечом и качает головой. Он, наверное, сквозь землю провалится, если я устрою сцену на детском матче.

Линкольн выходит на подачу, и я отступаю за спины других родителей, чтобы он нас не заметил. Не хочу заставлять его нервничать еще больше.

— Что это он делает? — удивляется Истон.

— Ты не показал, как правильно держать биту? — Деккер поворачивается ко мне.

— Ему девять. Мы тренировали только ловлю и игру в филде, — я прикусываю щеку изнутри.

Линкольн делает взмах и промахивается. Он запрокидывает голову, и неестественно прямая стойка не сулит ничего хорошего.

— Нам нужно срочно тащить парня к клеткам с питчинг-машинами, — заявляет Истон, скрещивая руки на груди.

— Начнем с отбивания мяча со стойки, — добавляет Деккер.

— А потом перейдем к легким набросам, — поддакиваю я.

Бедный Линкольн получает страйк-аут всего после трех подач, и какой-то мужик в футболке с надписью «Прекрасная игра» объявляет, что игра окончена.

Мальчишки выстраиваются в линию, и Лейтон вместе с ними. Тот самый придурок, что крутился возле нее, встает позади, и если я замечу, что его взгляд хоть раз скользнет на ее задницу, точно перемахну через чертов забор.

Наконец мы подходим ближе, и Монро тут же замечает нас.

— Вы пришли! — она вскакивает с пледа, где играла с какой-то девочкой. На шее болтается ожерелье из скрепок. Монро бежит к нам.

Лили встает и складывает походный стул, даже не удостоив нас улыбкой.

Я присаживаюсь на корточки, ожидая, что Монро бросится в объятия, но она вцепляется в ноги Деккера, крепко зажмурившись.

— Да уж, чувак, тебя явно заменили, — Истон ржет и направляется к дагауту, попутно кивая глазеющим на него мамочкам.

— Деккер, отведешь меня на площадку? — просит Монро, все так же не выпуская его ног.

— Конечно, только давай-ка сюда ожерелье. С ним лазать небезопасно.

Она тут же снимает его.

— Сегодня День скрепки.

— Здорово, еще одна галочка в календаре, — они дают друг другу «пять» и уходят.

Кретин продолжает висеть у Лейтон над душой, пока та собирает спортивную сумку. Он с ног до головы одет в форму, и я лишь качаю головой. Иду через дагаут, мальчишки смотрят на меня с благоговением, хотя, держу пари, понятия не имеют, кто я такой. Мне и не нужно объяснять, что мы из «Кольтс», Истон уже вовсю делает это за всех троих.

Как только оказываюсь на поле, Лейтон замечает меня, и улыбка, которой она меня одаривает... черт, о такой улыбке мечтает большинство мужчин. Это должно хоть что-то значить. Я понимаю, что она не готова к отношениям со всем, что навалилось, но никто не будет так улыбаться человеку, если не хочет чего-то большего.

— Привет, малышка, — подхожу к ней, обнимаю за талию и притягиваю к себе.

— Привет, — она опирается рукой о мою грудь, сохраняя равновесие.

— Должно быть, ты и есть тот самый бойфренд, — этот придурок протягивает руку. Он настолько высокомерен, что даже не смотрит мне в глаза.

— Ты тут хвасталась мной? — я целую ее в щеку.

— Просто упомянула, что ты тоже немного играешь в бейсбол, — она широко улыбается, и по тону я догадываюсь, в каком ключе протекал разговор. — Ну, как прошла игра?

— Мы выиграли, а твой мужчина отбил две из трех.

Взгляд мудака взметается вверх, и, осознав, кто перед ним, буквально роняет челюсть.

— Твой парень – Хейс Карлайл?

— Ой, — голос Лейтон звучит приторно-сладко и так и сочится сарказмом. — Разве я забыла это упомянуть?

Он прочищает горло.

— Кажется, эту деталь ты упустила.

— Милый, знакомься, это Майк, но он предпочитает, чтобы его называли Маслом. Знаешь, такой же скользкий.

Ее тон заставляет меня еле сдерживать смех.

— Майк тоже сойдет, — неловко переминается он с ноги на ногу.

Я протягиваю руку.

— Очень приятно, — мы обмениваемся рукопожатием. — Ну и как справилась моя девочка?

— Отлично. Просто великолепно.

— Я же говорил, что не о чем волноваться. Что обязательно найдется какой-нибудь услужливый папаша, который поможет. Спасибо, Масло...