Я поднимаю руки, и Хейс отбрасывает одежду куда-то за спину.

Какое-то мгновение он просто смотрит на грудь, а затем поднимает взгляд на меня.

— Точь-в-точь как я представлял все эти годы, когда дрочил.

Мысль о том, что Хейс доводит себя до кульминации, представляя меня, превращает томительный трепет внизу живота в тянущую, невыносимую жажду.

Я перехватываю его ладонь и направляю к своей груди.

— Теперь они твои.

Его веки тяжелеют, и Хейс сжимает сосок пальцами.

— Еще как мои, черт возьми.

Затем берет мою руку и ведет вниз по своей груди к поясу спортивных штанов. Под ними ничего нет, и когда ладонь накрывает его горячую, тяжелую плоть, та отчетливо пульсирует под моими пальцами.

— А он – твой.

Кажется, я забываю, как дышать. Это ведь правда происходит, да?

Хейс высвобождает руку из-под ткани и подхватывает меня, неся к дивану. Но вместо того, чтобы опустить на подушки, он ставит меня на пол и сам падает на колени.

Глядя мне прямо в глаза, он цепляет пальцами края пижамных штанов и медленно тянет их вниз. Не смотрит на то, как постепенно открывается нагота, – будто хочет увидеть все и сразу, когда я предстану перед ним совершенно раздетой.

Мы не разрываем зрительного контакта. Когда же наконец выпутываюсь из штанов, Хейс снова одаривает меня порочной ухмылкой, прежде чем прижаться поцелуем к животу и слегка отстраниться.

— Садись, малышка.

Я подчиняюсь.

Хейс разводит мои ноги в стороны и рассматривает. На мгновение вспыхивает инстинктивное желание свести колени, но, заметив благоговение на его лице, я расслабляюсь.

— Бьюсь об заклад, на вкус ты просто божественна, — он закидывает мои ноги себе на плечи. Большой палец выводит круги на клиторе, я зажмуриваюсь, и голова бессильно откидывается на диванные подушки. — О нет, ты будешь смотреть.

Я приподнимаю голову и наблюдаю за тем, как он ласкает меня, понимая: даже в самых смелых фантазиях все не было настолько хорошо. Движения неспешны и методичны; Хейс словно прощупывает почву, изучая, что мне нравится и от чего теряю голову. Я медленно рассыпаюсь на части, хотя он еще даже не коснулся меня губами.

Хейс поднимает взгляд, проверяя, смотрю ли я, и наклоняется ближе. Когда язык касается моей плоти, дыхание становится коротким и рваным. Все посторонние мысли разлетаются, точно искры от костра, пока он подталкивает меня к самому краю.

— Хейс... — имя звучит едва слышно, пока мои ладони ложатся ему на голову.

Оргазм подступает волна за волной – с каждым движением языка, с каждым прикосновением к клитору. Его пальцы впиваются в ягодицы, притягивая меня еще ближе к своему лицу.

И вот я уже зависаю над пропастью. Каждый раз, когда Хейс смотрит на меня и наши глаза встречаются, я соскальзываю все ниже, пока он резко не всасывает клитор – и тогда окончательно срываюсь в бездну. Я не кричу, лишь тихо скулю, наслаждение разливается по телу не резким разрядом тока, а мощными, перекатными волнами.

Он замедляется и опускается на пятки. Губы влажные от моих соков, и, несмотря на только что пережитую разрядку, я отчаянно жажду почувствовать его внутри.

— Господи, Лейтон, я вот-вот кончу в гребаные штаны.

— А как насчет того, чтобы сделать это в мой рот?

У Хейса отвисает челюсть, а я сползаю на пол, заставляя поменяться местами.

Мы выжимаем максимум из того времени, что осталось до возвращения детей. Три оргазма у меня, два у него – и все равно мало, потому что я хочу Хейса только сильнее.

Глава 41

Лейтон

— Привет, — радостно выдает Монро группе незнакомцев, пока мы пробираемся к местам на сегодняшнем матче «Кольтс», которые достал Хейс. — Привет! — машет она следующей компании. — Привет! — и еще одной.

Глубоко вдыхая, пытаюсь поймать дзен. Линкольн скачет от нетерпения, Монро не перестает здороваться с каждым встречным, а Лейк пребывает в отвратительном настроении с того самого момента, как мы вышли из дома.

— И тогда она заставила делать домашку за кухонным столом и заявила, что я не получу десерт, пока все не проверит. Она вообще в курсе, что я круглая отличница и учусь в классе для одаренных детей? — Лейк без конца жалуется на то, как ужасно было у Артура и Джулианны. И хотя я не в восторге от того, что дети там, они все-таки их семья, а я тем временем отлично провела время с Хейсом. — Она отобрала у Монро пластилин, а дядя Артур отказался поиграть с Линкольном во дворе. Сказал, что устал после работы. Зачем мы им вообще нужны, если не хотят проводить с нами время? — возмущается Лейк.

— Привет, — Монро машет парню, тоже одетому в джерси Карлайла, и он пытается дать «пять». — Нет, сегодня только привет.

Он со смехом кивает. Я одариваю парня извиняющейся улыбкой, и тот идет дальше.

— Ты можешь дать ему «пять», — стонет Лейк и поворачивается ко мне. — Я туда больше не поеду, так и скажи судье.