— О, это было бы чудесно. Правда, Хейс? — мама лучезарно улыбается.

— Конечно, я подумаю. Но не об этом хотел сказать, — мама открывает рот, но я поднимаю руку. — Чур не гадать.

Улыбка гаснет, мама откидывается на спинку стула и скрещивает ноги с таким видом, будто я только что испортил ей все веселье.

— Ну хорошо. И что тогда?

Я бросаю взгляд на часы: до приема еще минут пять. Хотя Келли говорила, что врачи вечно задерживаются.

— Ну, так в чем дело? — уточняет отец.

— Вы ведь знаете про Лейтон и детей?

Мама выпрямляется в кресле.

— А что с ними? Что-то случилось? Я все забываю сказать, как тобой горжусь за то, что вызвался помочь, — она ласково хлопает меня по колену.

— Да, в общем, из-за всей канители с опекой и прочим мы вроде как объявили в суде, что встречаемся, — когда мамины брови поднимаются к самой линии волос, а на лице расплывается широкая улыбка, я поспешно добавляю: — Но на самом деле нет.

Мама хмурится.

— Ничего не понимаю, — подает голос отец. — Так вы вместе или нет?

— Нет. Но вы наверняка увидите фото в интернете или еще где-нибудь, потому что мы всем говорим, будто встречаемся. Я просто не хотел, чтобы вы решили, что все это всерьез, а потом... ну, в общем, не хотел врать.

— И почему же вы не встречаетесь? — спрашивает отец. — Милая девушка, тебе бы за нее держаться обеими руками.

Спасибо за нож в сердце, пап.

— А-а, я поняла! — мама толкает отца локтем, попадая точно в ребра, и тот хватается за бок.

— Силы к тебе определенно вернулись, — ворчит он.

Оба смеются.

— Значит, на самом деле вы вместе, но всем твердите, что это фикция – на случай, если не выйдет. Чтобы без лишнего давления, — мама многозначительно постукивает пальцем по виску. — Прости, Хейс, меня не проведешь, — нараспев произносит она.

— Мам, я серьезно, это все фальшь.

Она подмигивает.

— Хорошо, милый, — и жестом показывает, как застегивает рот на замок, а ключ выбрасывает.

Отец картинно ловит воображаемый ключ и прячет в карман.

Я обреченно качаю головой.

— Мам, серьезно, между нами ничего нет.

— А я и говорю: ладно, — она подмигивает еще выразительнее.

— Ребят...

— Дженнифер Карлайл, к доктору Апостолосу.

Мама встает, и отец поднимается следом. Прежде чем подойти к женщине, выкрикнувшей ее имя, мама наклоняется и щипает меня за щеку.

— Лично я просто счастлива, что вы с Лейтон не встречаетесь.

Она подмигивает – снова – и направляется в другой конец зала ожидания.

— Привет, Марго, — мама скрещивает пальцы на удачу. — Сегодня тот самый день.

Я подхожу и встаю рядом.

Отец кладет руку мне на плечо.

— Это наш сын, Хейс Карлайл, кэтчер из «Кольтс».

— Но у него есть девушка, так что руки прочь, — со смешком добавляет мама.

Мы гуськом заходим в кабинет. Если кто-то в этой очереди еще не понял, кто я такой, то теперь-то уж точно все в курсе.

Спасибо, мама и папа.



Мы выходим из кабинета врача, переполненные благодарностью и восторгом: снимки чистые, от рака не осталось и следа. Мы все так счастливы, что родители разом бросаются обнимать доктора и жестом зовут меня присоединиться. Доктор Апостолос, вероятно, этот момент вовек не забудет. Он не похож на человека, склонного к телячьим нежностям, но родители просто не оставили выбора.

— Пошли отмечать! — объявляет отец с широченной улыбкой на лице.

— В наше место? — мама с папой переглядываются, и я явно не в теме их маленькой тайны.

— Я угощаю, куда идем? — я поведу их, куда только пожелают. Год выдался тяжелым, и раз уж редко бывал рядом, хочу, чтобы сегодняшний день им запомнился.

— На каком этаже? — спрашивает отец, замирая перед лифтами.

— На втором переход к парковке, но мы вызовем такси до ресторана, а потом вернемся, чтобы вы забрали машину, — жму на кнопку вызова.

— Кажется, на третьем, — говорит мама.

— Нет, на втором, — настаиваю я.

— Столовая на втором? — отец хмурится.

— Столовая? — я перевожу взгляд с одного на другого. — Это там вы хотите праздновать?

— Твоя мама обожает их печенье.

Мы заходим в лифт, и отец жмет на кнопку третьего этажа.

— Ладно, столовая так столовая, — сдаюсь я.

Пока едем вниз, быстро строчу Келли сообщение о результатах и пишу, что созвонимся после обеда. Она присылает в ответ эмодзи с хлопушкой, а следом – блюющего человечка.

Мы петляем по залу, стоим в очереди и набираем еды, к которой родители успели прикипеть – слишком уж часто им приходилось здесь бывать.

Когда подходим к кассе и я пытаюсь отвоевать у отца право оплатить счет, мама хлопает меня по руке.

— Твоя девушка здесь.

— Прости, что?