— Почему ты так рвешься помогать? Я не понимаю, зачем тебе это, и просто... — она впивается в меня взглядом, и я не отвожу глаз. Во многих смыслах кажется, что это противостояние назревало уже слишком давно.

Признание так и просится наружу, но сомневаюсь, что сейчас подходящий момент изливать душу. Для нее день и так выдался слишком тяжелым. Поэтому меняю тактику.

— Почему ты так отчаянно сопротивляешься любой помощи?

Лейтон раздраженно отмахивается и отходит в сторону.

— Только не начинай. Хватает психоанализа от твоей сестры. Что это, родовая черта Карлайлов?

— Мы на твоей стороне. У тебя сейчас по-настоящему дерьмовый период, и мы могли бы облегчить ношу, если бы ты только позволила. Но ты же, черт возьми, упрямая!

Лейтон резко оборачивается, и ее рыжевато-золотистые волосы взметаются, прежде чем я успеваю разглядеть искаженное гневом лицо.

— Дело вовсе не в моем упрямстве, Хейс. Не поэтому я отказываюсь от помощи.

— Тогда в чем же? Во мне? Просто не хочешь быть рядом? — делаю шаг вперед, теперь нас разделяют считаные сантиметры.

На мгновение ее ярость утихает, и я принимаю это за добрый знак, но гнев тут же вспыхивает с новой силой.

— Тебе лучше не знать. Просто возвращайся в «Амбар» или как там его называют, подцепи какую-нибудь фифу и оставь меня, черт возьми, в покое.

Лейтон порывается уйти, но я перехватываю ее за запястье, затаскиваю в ближайший переулок и прижимаю спиной к стене.

— Фифу? Значит, ты считаешь меня таким же, как и все остальные? Думаешь, нужны одни гулянки да вечеринки, и я ни к чему в жизни не отношусь серьезно, и уж тем более к своей гребаной карьере? — теперь уже закипаю я; челюсти стиснуты так, что зубы ноют.

Наше сбившееся дыхание смешивается, а в глазах полыхает один и тот же огонь. Никто не отводит взгляда – мы ввязались в дурацкую игру в «гляделки», где первый моргнувший будет вынужден обнажить слабости на суд другому.

Ее плечи опускаются, и ярость во взгляде сменяется едва тлеющим огоньком.

— Я так не считаю. Понимаю, почему в прошлом году ты вел себя именно так, просто...

— Так почему не позволяешь помочь? — мне до боли нужно понять, почему Лейтон воспринимает в штыки любое мое движение.

Лейтон отворачивается, глядя на тротуар, но я указательным пальцем заставляю ее поднять голову. Наши взгляды снова встречаются, и на миг приходится собрать в кулак всю свою волю, чтобы не податься вперед и не поцеловать ее.

— Это неизбежно, — шепчет она надломленным голосом.

Я всматриваюсь в ее лицо.

— Что именно?

Грудь ее тяжело вздымается, но Лейтон не отводит глаз.

— То, что ты уйдешь, — она выскальзывает из-под моих рук, уходя вглубь переулка. — Всю жизнь люди только и делали, что разочаровывали меня. Черт, Хейс, ты же видел родителей. Для них я всего лишь очередной трофей. Они хоть раз задумывались, каково мне? Нет. Думал ли отец о том, что мне нужно ходить в школу, улавливая за спиной перешептывания – или, что еще хуже, выслушивать гадости прямо в лицо? Так просто легче. Поэтому я составила список...

— Что еще за список?

Лейтон отворачивается и неразборчиво бормочет себе под нос.

— Что? — я подаюсь вперед.

— Глупо, конечно, но это своего рода напоминание для меня самой.

— Я ни черта не соображаю, Лейтон.

Она достает телефон, открывает приложение с заметками и протягивает гаджет мне.

— «Короткий список безопасных парней»? — я поднимаю взгляд. — «Быстро отвечает на сообщения... вежливо общается с персоналом... не склонен к риску... готов к созданию семьи»?

Лейтон выхватывает телефон у меня из рук, гасит экран и решительно заталкивает его обратно в сумочку.

— Только не говори, что ищешь мужчину, сверяясь с этим списком? — я даже не пытаюсь скрыть сквозящее в голосе осуждение напополам с раздражением.

— Так у меня не будет завышенных ожиданий, и не придется чувствовать себя разочарованной. Потому что... я сама установила правила, — она отворачивается, и в этот момент солнце выглядывает из-за тучи, заливая ее лицо мягким, теплым светом.

— И что, они должны соответствовать каждому пункту? — мне нужны подробности, если собираюсь поставить крест на этой затее.

— Большинству... да.

— Решено.

Лейтон хмурится.

— В смысле?

— Я могу стать этим мужчиной.

— Не хочу расстраивать, но ты бесконечно далек от этого образа, — сердце полоснуло болью, но я лишь шире улыбаюсь, маскируя чувства за наглой, самоуверенной ухмылкой.

— С чего такие выводы? Тебе нужен бухгалтер или какой-нибудь офисный планктон с графиком с девяти до пяти?

— Послушай, Хейс, ты замечательный, и да, подходишь под многие критерии, но я не хочу ставить тебя в такое положение.

— В какое еще положение?

Она качает головой.

— В такое, при котором тебя возненавижу.

Я все еще в полном замешательстве.

— Помоги хоть что-то понять.

Лейтон возвращается ко мне с видом человека, смирившегося с неизбежным.