— Я хочу с тобой развестись.

— Снова женишься? — выпаливаю на эмоциях.

Мой муж Иван Соболев, которого я не видела почти два года, засунув руки в карманы строгих брюк, игнорирует мой выпад и ждет ответа. Расслабленный, мужественный. Все такой же красивый, но чудовищно равнодушный теперь.

— Хорошо. Я согласна.

— У нас нет ничего общего, — он добивает меня своей правдой. — Ни имущества, ни детей, слава богу. Нас быстро разведут, и мы больше никогда не встретимся. Все как ты мечтала, Таисия.

— К-конечно, — запинаюсь, тяжело дыша. — Ничего общего… Ни имущества, ни детей, — с силой прикусываю губу, чувствуя противное жжение в глазах. — Слава богу, Вань…

Глава 5. Софья

Следующее утро начинается с разговора с отцом.

Я стою в столовой, короткими глотками пью теплую воду и смотрю на то, как восхитительно прекрасен восход на горизонте. На улице вовсю тает припекаемый солнцем снег, и мне самой от этого будто бы теплее становится. Радостнее.

Весна близко, а весна — это рождение нового. И наличие Громова в радиусе трех километров, больше меня не смущает. У меня есть семья, и будет сын. Костя — пусть занимается своей семьей и заводит желанных детей с Варей.

— Софья Богдановна, вы будете омлет? — заглядывает помощница по хозяйству.

— Если можно.

— Сейчас сделаю.

Я сладко потягиваюсь.

Несмотря на все ночные происшествия чувствую себя как никогда отдохнувшей. Возможно, так влияет сон в родительском доме? Или это тоже работа психики? Ведь я наконец-то рассказала то, что слишком долго ото всех скрывала.

Правда, пришлось уговорить маму не сдавать меня Тае и Ване. Пообещала, что расскажу им сама. Чуть позже.

Вздрагиваю от звука шагов сзади и мгновенно расслабляюсь, увидев в отражении отца. Снова улыбаюсь. Я дома. Здесь уютно, пахнет свежей едой и кофе. Рядом близкие люди. Что же еще надо для счастья?

Именно за этим я и вернулась. Устала быть одна.

— Уже проснулась, ребенок? — папа кладет ладони на плечи и утыкается носом в мою макушку.

— Эй, я не ребенок, — смеюсь и отставляю пустой стакан на стол.

— А кто же ты?

— У меня у самой скоро будет… ребенок, пап. — говорю тихо и замолкаю.

Сердце схватывает.

Сама порой в то, что говорю, не верю. Чудо чудное — во мне жизнь растет. Новая и большая.

— Мне уже донесли. — отец отвечает так, что трудно понять его реакцию. Радуется он или огорчается — не знаю, но плечи мои сжимает чуть сильнее.

Оба молчим.

— Пап? — скашиваю взгляд.

— М?

— Ты на меня не злишься? — спрашиваю тихо.

— Есть немного. — ворчит.

— Из-за Натана и нового медицинского центра, в который ты вложился?

— Да хрен с ними с деньгами, Сонька! — отвечает излишне эмоционально. — Тем более мои юристы над этим работают, шансы все вернуть довольно большие.

— Вот как? — я радуюсь, а разговор становится эмоциональнее.

— Ты хоть понимаешь, что тебя могло не стать? Вот что меня злит, дочь. Почему так долго скрывала от всех? Зачем поехала с Натаном в Москву, зная про зависимость?

— Ты злишься из-за Натана.

— Скорее на него… Была б моя воля, расквасил бы лицо, но он ведь это знает — поэтому скрылся и до сих пор не отвечает на звонки. Спрятался за папочкой. — говорит с отвращением.

— Просто… я ошиблась в нем.

И в Косте ошиблась.

— Ну-ну. Прекрати себя обвинять. Давай лучше завтракать, — отец оборачивается и бросает взгляд на сервированный стол. — Ирина, для Сони нужна двойная порция.

— Пап! — я возмущенно на него смотрю, смеюсь и… по-моему — сильно краснею.

***

Весь день бесцельно слоняюсь по дому.

В Калининграде моя жизнь подверглась строгому распорядку. Это помогало выжить. Обычно я просыпалась утром, пила воду, натягивала кроссовки и сразу же отправлялась на морскую прогулку. Долго бродила по пляжу и его окрестностям, затем заглядывала на рынок и покупала яблоки. Мой беременный мозг все время их хочет, а при токсикозе ничего другого я впихнуть в себя не могла.

Это было прекрасное время.

В нашем же городе особо не нагуляешься. Тем более в период активного таяния снега.

Несколько часов читаю, затем делаю легкие гимнастические упражнения и сижу в телефоне от скуки. Когда мама возвращается из Администрации, сомнений не остается.

— Я хотела устроиться в больницу медсестрой, — делюсь с ней с порога. — Хотя бы на месяц.

— Вот еще, — она в ужасе округляет глаза.

— Выслушай меня. — пылко останавливаю. — Я хочу быть нужной. Ребенок родится не завтра, мне важно себя занять на это время.

Иначе я с ума сойду до их свадьбы!

— Соня… — голос мамы становится снисходительным. — Думаешь, декрет изобрели бездельники? Женщина на последних месяцах беременности быстрее устает, все процессы в организме протекают по-другому. Он работает на износ. Не нужно его добивать.