У меня же в том возрасте просто не было такой кнопки — «Влюбиться».

Всегда стояла завышенная планка. Мама — мэр, отец — крупный в городе бизнесмен. Воспитанием занималась бабушка, а она была человеком непростым.

Несмотря на безупречные манеры и высокий уровень культуры Жанна Шацкая обладала способностью сохранять хладнокровие и достоинство в любой ситуации, чему всегда учила и меня. А еще тому, что я всегда должна быть опрятной, собранной и хорошо учиться.

«Человеком должны управлять цели или мечты, иначе им всегда будет управлять кто-то другой». Так говорила Жанна и у меня всегда была четкая цель.

Я хотела стать врачом.

Была примерной девочкой.

Смешливой, со своим мнением и характером, в меру послушной.

Любовь в мои планы не входила. Ни с Костей, ни с кем-то другим.

Возможно, я была слишком резкой с ним тогда, в свои семнадцать?

Возможно, обидела его?

Чем-то зацепила?

В последние месяцы много думала и о таком.

Пыталась взять часть вины на себя за то, как он поступил со мной. Психолог, с которым я работала в последнее время (кстати, ее тоже зовут Жанна и это стало определяющим в моем выборе), говорит, что это человеческая природа такая. Когда мы не может кого-то оправдать, ищем причины в себе.

Так вот… Дальше…

С Костей мы тогда и не встречались толком. Одно-два свидания из чисто женского интереса. Наверное, он быстро угас, потому что Громов глаз с меня не спускал.

Он влюбился.

Я это чувствовала. Его рядом со мной штормило…

Сейчас я думаю, что если мужчину штормит от женщины, то он как и море — выходит из берегов. Все эмоции обостряются. И хорошие, и плохие.

Я поступила в первый медицинский в Питере…

Там же познакомилась со своим будущим мужем. Натан преподавал у нас на кафедре, казался человеком заинтересованным и разносторонним. Про таких говорят — видный мужчина. Был вежлив и смотрел на меня влюбленно. Это окрыляло.

Ни статус препода, ни разница в возрасте меня не остановили.

А главное — бабушка его одобрила.

Мы поженились.

Видя мои горящие глаза, свекр — Владимир Рудольфович Ластер, как руководитель сети одноименных клиник по всей стране, включил меня в рабочую группу исследователей.

Я всегда об этом мечтала.

Заниматься наукой.

Со-зи-дать…

Это и стало моей отдушиной, потому что Натан быстро начал злоупотреблять алкоголем и вести себя крайне неадекватно. Ситуация достигла апогея, когда он в первый раз пытался меня задушить.

Это произошло после Нового года.

Никогда не забуду гирлянды на окне, яркий свет которых тускнел вместе с тем, как заканчивался воздух в моих легких.

Это был конец. Финал.

Меня воспитывали в любви.

Я четко знала — так со мной нельзя.

Не задумываясь подала на развод, переехала в свою питерскую квартиру и пыталась выстроить жизнь без Натана… Готовилась к государственным экзаменам, получила свой красный диплом.

Тогда-то впервые и появился Костя Громов. Повзрослевший, образованный, привлекательный. Я влюбилась не сразу. У каждой болезни есть инкубационный период.

Впрочем, о нем я напишу позднее…

Фыр-фыр!

Пока.

Глава 4. Софья

Все напряжение этого дня и тем более ночи кажется ничем, в сравнении с этим волнительным моментом.

Переминаюсь с ноги на ногу.

— Уже разделась, дорогая? — мама по-родному улыбается и, кинув на меня короткий взгляд, направляется к кровати.

— Да… — прочищаю горло.

— Я тебе как раз постелила. Еще с вечера. Как знала, что все-таки приедешь сегодня. Под подушкой твоя любимая пижама. Та, что с сердечками… А еще мы сделали ремонт в твоей ванной комнате.

— Эм. Спасибо.

— Решила обновить к твоему приезду. Надеюсь, тебе понравится…

— Конечно, понравится… — отвечаю тихо и прислоняюсь спиной к дверце шкафа.

Ожидание становится невыносимым. Мурашки носятся по телу стаями, распространяя беспокойство. Быстрее бы уже…

Слушаю милое воркование, пока мама заботливо взбивает подушки. Делает это чисто механически, чтобы занять руки. Натура такая. Совершенно не может сидеть без дела, и это неистребимо.

— Комнату я бы тоже обновила, но папа посоветовал дождаться тебя. — заканчивает с кроватью и поправляет полы длинного шелкового халата.

— Мне нравится эта комната в таком виде, мам.

— Да, она симпатичная, — разглядывает обои и смотрит мне в глаза. — Но ведь слишком детская…

— Так это как раз то что надо… — кладу ладонь на животик, привлекая к нему внимание.

Дрожь и волнение захватывают. К тому же еще и мамина улыбка опадает.

Вернее, ее сдувает, как только она понимает…

— Соня… — ошеломленно произносит мое имя и кладет ладонь на грудь. — Господи… Беременна…

Я развожу руки и торжественно, но с предательскими слезами в голосе шепотом произношу:

— Сюрприз, мамочка.