— У меня нет слов. Дай рассмотреть тебя. — подходит ближе и по тому, как она часто дышит, улавливаю накатившее волнение. — Какие вы… большие! Соня…

Смотрит в мои глаза негодующе.

— Ну что?

— Почему ты не сказала?

— Я хотела лично сказать, — лукавлю, конечно. — Мечтала удивить.

— Удивила так удивила. Надо будет накапать папе успокоительного перед тем, как он увидит. — Мама наконец-то справляется с новостью и тянет ладони к животику. Гладит, а потом обнимает меня и стирает со своего лица слезы. — Господи, ребенок… Как тебе, наверное, не по себе там было. Совсем одна, беременная…

— Нормально, мам.

— Пойдем, все мне расскажешь. — ведет на кровать. Я устраиваюсь удобно — вместе с ногами, мама садится на краешек. — Ты устала. Еще этот перелет… Кстати, а как ты долетела? — опускает взгляд и снова не верит. — Вот с этим всем…

— Нормально. — тепло смеюсь. — Врач разрешил, и я сразу решила вернуться домой.

О беременности я могу говорить часами, но вот проблема — особо не с кем было.

— Разрешил? А до этого, значит, было нельзя? — настораживается.

— Да. Была небольшая угроза после перелетов до Калининграда. Я ведь не знала, что беременна. Сначала бабушка, потом все остальное…

— А срок? Какой срок, Соня?

Я замолкаю перед тем, как ответить.

— Почти семь месяцев.

— Семь месяцев! Так тебе ведь рожать скоро. Вот это новости! — качает головой. — А животик какой аккуратный! Максимум на четыре-пять.

— Меня тоже это беспокоило, но врач сказал, что так бывает.

— Конечно, бывает! У меня все три беременности был небольшой живот. Не беспокойся.

— Я давно по этому поводу не переживаю.

Грустнею, потому что снова приходится врать.

За одной ложью обычно бывает вторая.

Просто вариантов больше нет.

На самом деле моя беременность длится шесть месяцев, но у мамы могут появиться закономерные вопросы, отвечать на которые будет довольно сложно. С сентября по декабрь мы с Натаном не встречались. Она об этом прекрасно знает.

— А он… в курсе? — спрашивает она, стиснув зубы.

Бывшего зятя вспоминает.

А я… Громова.

Как бы он отреагировал, узнай правду?

Потом хмурюсь.

Он меня обнимал сегодня. Его движения были довольно откровенными и волнительными, но беременность он не обнаружил. Повезло.

— Нет, конечно, Натан не знает.

— Ох, милая. После твоего брата и Таи я, конечно, против такого рода обмана, но в твоем случае… даже не знаю. Я этого бесстыжего даже на фотографии видеть не могу. После всего, что он сделал…

📚История Таи и Вани. часть 1 МОЙ ОДНОЛЮБ

📚История Таи и Вани часть 2 МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ

— Я решила, что буду воспитывать малыша одна. — перебиваю.

— Что значит «одна»? — мама негодует. — А мы? Уверена, папа, конечно, поворчит, раз скрывала, но в итоге будет счастлив. У тебя есть семья дорогая. Все вместе справимся. Ты ведь не хочешь вернуться к Натану?

— Нет, конечно! — округляю глаза от ужаса. — Никогда.

— Внук… или внучка? Ты уже знаешь? — гладит ласково а я впервые за долгое время по-настоящему расслабляюсь. — Конечно, знаешь, срок такой большой.

Вдруг на ум приходит высокий рост, темные, густые волосы, умные глаза кофейного цвета и правильные черты лица. Именно таким я представляю своего будущего ребенка.

— Там мальчик, мама! — очень проникновенно и тихо произношу. — Мой сынок. Он классный и вообще не доставляет мне проблем. Только… колется. Иногда.

— Колется?

— Да… Именно так я чувствую. Будто у него много иголок, но они все очень мягкие, больше щекочут. И еще он фыркает, когда недоволен. Потому я зову его… Ежик.

— Ежик! — мама словно приценивается к этому прозвищу и с улыбкой, смешанной со слезами, вздыхает. — Это очень мило, дочь…

***

"МОЙ ОДНОЛЮБ. В ЕГО СЕРДЦЕ ДРУГАЯ"

Ссылка на книгу:

#безответная любовь #невинная героиня #очень эмоционально

Аннотация

— Что у вас с Таисией, сын?

— Ничего серьезного.

— Это безответственно. Полагаю, Валеевых не очень устраивает, что ты решил «поматросить и бросить» их единственную дочь.

Тая Валеева — как Барби. Охрененная, стройная блондинка с шелковистыми волосами до пояса. Её тело идеальное, мягкое и податливое, а что там внутри? Об этом не думал!..

— Ну, и что ты предлагаешь? — усмехаюсь. — Я её не люблю.

— Женись, а любовь придет…

— Отец… Помнишь, ты говорил, что просто физически не в силах полюбить другую женщину, кроме мамы?

— Помню, — он по-доброму улыбается. — Я однолюб.

В голове возникает образ красивой брюнетки. Запретный образ, мучительный. Потом снова Валееву представляю. Это как из огня в прохладную водичку окунуться.

— Я тоже однолюб, — киваю, поднимаясь. — Но, если это принципиально, могу жениться на Валеевой.

***

«Моя единственная».

Ссылка на книгу и аннотация: