И я узнала… о Варе. Как же я ненавидела это имя. Умом понимаю, что к девушке это никакого отношения не имеет, но поделать с собой ничего не могу — переношу свою злость на нее.

В тот момент мне стало казаться, что она во всем лучше. Успешнее так точно.

Чемпионка, которая красивее, общительнее, женственнее. Как я могла предположить, что Костя предпочтет меня, имея такую невесту? Я была лишь заменой. Гештальтом, который он захотел закрыть перед свадьбой…

Засыпаю с этими мыслями, и мне снова видится Громов. Высокий и сильный, он подходит ко мне сзади и крепко обнимает. Его лицо в моих волосах, руки на груди и животе, в лопатки упирается твердое тело.

Умом понимаю, что это всего лишь сон.

Значит, безопасно.

Можно понежиться в лучах прошлого, на секунду представить, что ничего не случилось. Это ведь Костя. С ним безопасно. В его руках надежно и тепло.

Я накрываю ладонь на моей груди и сжимаю крепкое запястье.

Часто дышу.

Фантастика, но улавливаю даже запах. То, что невозможно в точности воссоздать. Мужской парфюм, запах кожаного салона. Эм… табака… Кажется, в оригинале этого не было, но так даже лучше.

Аромат становится все реальнее, движения рук Кости из сна все откровеннее и смелее. Они проникают под простыни и гладят мое тело. Бедра, груди и… живот.

Сначала лениво… затем все с большим с энтузиазмом.

В голову ударяет шаровая молния, что это сильно напоминает реальность, но кричу я, через две секунды, вовсе не от этого.

Моего лица касается небритая щека, а в ухо попадает хриплое, забытое и такое горько-сладкое:

— Привет…

Глава 3. Софья

Я стала склонна к панике…

Обычно это начинается с ощущения скованности в груди. Будто там, внутри, у сердца разгоняется центрифуга. Все сильнее и сильнее. До того, что нечем дышать, а тело покрывается холодным, липким потом.

Приступы короткие, но довольно мощные.

Кричать — невозможно, но не сегодня.

Осознав, что за спиной Громов. Почувстовав его, как самка, унюхавшая самца, я ору так, будто уже рожаю.

Мужские руки соскальзывают с груди и живота.

— Блядь, что за на хрен? — единственное, что слышу за спиной.

Вернее, единственное, что Костя успевает сказать, потому что кто-то щелкает выключателем и я, едва успев прикрыться простыней, пытаюсь привыкнуть к свету и одновременно с этим плачу, как ребенок.

Навзрыд.

— Что случилось, Соня? — Ваня подлетает ко мне и, обхватив лицо ладонями, смотрит обеспокоенно.

— Он меня трогал. Касался меня. — Я жалуюсь на ничего не понимающего Громова и тут же жалею.

В брата будто бес вселяется.

В воздухе искрит.

Ваня налетает на Костю и бьет ему по лицу кулаком. Громов медленно отшатывается от удара, но, быстро среагировав, наносит ответный удар в челюсть.

Бьет зло. Тоже на нерве.

Успевает посмотреть на меня, но в эту же секунду отворачивается, уходит от следующего удара.

Со стены с жутким грохотом падает картина.

— Боже, не надо… — я прошу. — Прекратите, пожалуйста.

На внезапную потасовку стягиваются все.

— Эй, мужики! Вы все перепутали. Дерутся на свадьбах, мальчишники обычно без драк. — кричит Мирон, но Ваня и Костя не слышат.

Слишком заняты.

Оба будто бы срываются друг на друге. Уровень тестостерона и обнаженных до пояса мужских тел в спальне зашкаливает. Горы мышц и много-много мата.

Все заканчивается, когда Демидов крепко удерживает вырывающегося Костю. Только сейчас замечаю, что Громов в отличие от всех в черном термобелье. Верх теперь изодран, с нижней губы стекает кровь, под глазом начинает зреть фингал, но… удивительно — все это ему идет.

— Успокоились! — в который раз командует Лев. — Вы оба сдурели?

— На хрена ты ее трогал?

— Да блядь… Я уснул! — вызверяется Костя, но они с Демидовым примерно одной комплекции. Выбраться из захвата не так просто.

На меня Громов не смотрит, будто в комнате выросла невидимая стена.

— Откуда я знал, что я здесь не один? Ты сам предложил остаться. Я не напрашивался. Извини.

Это мне?

Со второго этажа доносится детский плач, в комнату заглядывают сонные девушки.

Я чувствую себя ненормальной.

Еще и голой.

Под всеобщие разборки обматываюсь простыней поплотнее и поднимаюсь. Хватаю толстовку с легинсами и перед тем, как скрыться в ванной комнате, чувствую, что волосы и кожу на спине поджигают. Просто взглядом.

Я одеваюсь и, пока все пытаются помириться и обработать расквашенные лица, собираюсь домой. Надо было еще вечером уехать, хотела же.

Уже через полчаса мы с Ваней выходим в ночь из дома.

Он подкуривает. Я морщусь, но молчу.

Открыв багажник, убирает чемодан и открывает передо мной пассажирскую дверь.

В салоне пахнет табаком. Совсем как от Кости.

Значит, вот почему?

Я устраиваюсь на холодном сидении и кутаюсь в безразмерный пуховик, специально купленный в «Балтия Молл» для поездки в родной город, и пытаюсь прийти в себя.

Нет, с дыханием все теперь в порядке.