— А второго не было. Был ряд чудес. Он ходил по городу, лечил нищих и калек, и всё это просто так. И его начали приглашать во все дома. И Анатоль тоже к нам его пригласил. И тогда он мне сказал, что мог бы помочь императору.

В глазах Разумовской мелькнула скрытая боль. Мне не хотелось спрашивать у неё про императора, но она рассказала сама. Я даже не знала, что она была замужем.

— Замужем… Муж мой был гадкий человек. Распускал руки, был игрок и пьяница. А потом… — и графиня сделала паузу, словно бы решая, рассказывать мне или нет, но всё же решилась, — он проиграл меня в карты.

Как только она это сказала, подбородок её резко взметнулся вверх, лицо стало надменным, видно такая защитная реакция.

— Меня не хотели принимать в обществе. Я же уехала с тем офицером. Но… между нами ничего не было, он оказался благородным человеком. А потом на одном из балов Александр пригласил меня на танец. И вот так, одним движением в вальсе… — она грустно улыбнулась, наклонилась, зачем-то погладила стол. — он смыл всю эту грязь, которую на меня пытались навесить. И тогда я стала его фавориткой.

Какое-то время Мария Григорьевна молчала, а потом улыбнулась и сказала:

— Ну так вот, это я уговорила Александра попробовать волшебство Калиостро.

Я молча слушала. У меня были вопросы — и, что любопытно, Разумовская отвечала на них, как только они возникали у меня в голове.

—Вы маг разума? — спросила я.

— Я эмпат, — сказала Разумовская, — а у вас очень выразительное лицо.

Я смутилась.

— Не смущайтесь, Дарья Николаевна, — улыбнулась Мария Григорьевна. — Именно поэтому я вам и доверилась. Чувствую, что вы из тех, кто не предаёт и не бьёт в спину.

В её голосе снова прозвучала застарелая боль. И, вздохнув, она вернулась к рассказу про Калиостро.

— Собирали консилиум лекарей и магов, проверяли и то, что Калиостро собирается сделать. Ничего страшного не нашли. И он действительно вернул Александру утраченное зрение. Только вот с того самого дня Александр начал меняться. Тем, кто видел его лишь время от времени, это было незаметно. Но мне стало заметно сразу.

— А когда он сошёлся с сестрой Калиостро? — всё-таки спросила я.

— Спустя месяц, примерно. Она начала всюду появляться, там же, где и он — яркая, красивая, весёлая. И, может быть, я сама виновата, — сказала Разумовская. — Он не прогонял меня, но меня начало раздражать, что он смотрел только на неё. И я ушла сама. Я просто не могла больше этого терпеть, — вздохнула она и горько добавила: — Вернуться уже не получилось.

Я пока никак не стала это комментировать и не выразила своих сомнений, что Феличи вообще-то вряд ли сестра Калиостро. Мне казалось, ещё рано для этого. Тем более что для начала надо было разобраться, кто такой вообще этот Калиостро.

— Спасибо, что поделились, — сказала я.

— Я бы очень хотела, чтобы вы достучались до императора, — ответила Разумовская. — Сама я не верю, что он когда-нибудь ко мне вернётся. Это уже в прошлом, и, скорее всего, я выйду замуж. — Я вспомнила, что весь вечер она танцевала с каким-то мужчиной. — Но не будет мне покоя, если я буду знать, что своими руками загубила и императора, и, возможно, будущее нашей империи.

Больше мы к этому тяжёлому разговору не возвращались. Мы разлили из кувшина лимонад, немного посидели, пообсуждали наряды дам, и то, как изменился Лев Алабин. Разумовская, кстати, была о нём хорошего мнения.

— Хороший мальчик, — сказала она. — Правильный. И орден, и полковничьи погоны вполне заслуженные. Он не похож на своего отца. И если вы раздумываете, давать ли ему позволение ухаживать за вашей подругой, то не сомневайтесь, главное, чтобы он ей нравился.

А когда я уже выходила из гостиной, сама Мария Григорьевна сказала, что ещё немного посидит, она вдруг окликнула меня:

— Будьте осторожны, Дарья Николаевна. Я бы не хотела, чтобы с вами что-то случилось.

И, несмотря на то что мне никогда не было холодно, ведь моя магия была пламенем, на какое-то мгновение мне стало зябко.

Глава 17

Мы возвращались из Горенок в разном настроении. Я по большей части размышляла. Размышляла о том, что рассказала Мария Разумовская и о словах Калиостро. Почему-то всё вспоминались мне его глаза, чёрные, но не страшные, скорее притягательные.

Человек, который знает больше, чем остальные. Кто он?

Тётушка, глядя на мою задумчивость, не нарушала её, ни о чём не выспрашивала. Маша молчала и улыбалась, так, что было понятно, что она переживает прекрасные мгновения первого в жизни настоящего бала. А ещё, наверное, встречу со Львом Алабиным — красавчиком, что и говорить.

Утром, проснувшись, я первым делом вспомнила Алессандро Калиостро. Человек, который знал то, чего не знал никто.

Потом на ум пришла первая после нескольких лет разлуки встреча с императором. Что же с Александром? Я ведь видела, что он мне обрадовался. И он не лгал мне, когда обещал вернуться для разговора. Но не вернулся и больше за мной не послал.

Получается, что даже если с ним что-то не так, тот Александр, которого я знала, ещё существует.