Я обратила внимание, что мы идём, и никто вокруг не обращает на него никакого внимания. Я оглянулась и увидела, что он по-прежнему стоит в другом конце зала.

— Как вы это делаете?

— Позвольте мне сохранить некоторые тайны, — улыбнулся граф. — Так о чём вы хотели поговорить?

Не знаю почему, но я испытала к нему странное доверие, и выложила то, что не собиралась рассказывать, сама не понимая зачем.

— Вы помогли Его Величеству восстановить зрение.

— У меня есть некоторые скромные таланты, — улыбнулся он.

— Но я не узнала его. Он изменился.

— Люди меняются. Сколько лет вы не виделись?

— Много.

— Вероятно тогда он ещё не был императором, — проявил осведомлённость граф и развёл руками. Я понимала, что высказанные таким образом подозрения выглядят глупо, и не стала спорить.

Но именно в этот момент я впервые почувствовала фальшь.

— Я не верю, что он мог измениться настолько.

— Милая синьорина, всё гораздо сложнее, чем вы думаете. Не всегда белое — это белое, а чёрное — чёрное.

Сказав это, он как-то странно повернулся. Я попыталась его остановить, даже протянула руку, чтобы ухватить его за плечо, но неожиданно поняла, что рядом со мной никого нет.

— Даша! — услышала я.

Я повернула голову. Рядом стояли Маша и Анастасия Филипповна.

— Мы тебя зовём-зовём, а ты как будто не слышишь.

— Вы его видели? — спросила я. — Графа Калиостро. Он стоял здесь, рядом со мной.

— Вон он, — показали они на другой конец зала, где граф разговаривал с толпой девиц.

— Нет, здесь он стоял, — мне вдруг показалось, что всё что происходит это не по-настоящему, словно я во сне.

— А то, что я с ним танцевала, вы видели?

Тётушка подошла и тыльной стороной ладони потрогала мне лоб.

— Даша, мне кажется, у тебя температура.

— Да нет же!

Меня это начало раздражать. И вдруг я поняла, что это была мистификация. Мне казалось, что я разговаривала с Калиостро, но никто больше этого не видел.

Я решительно пошла в ту сторону, где он стоял. Раздвинув толпу девиц, и получив пару возмущённых тычков, я подошла к графу.

— Сеньор Алессандро, — обратилась я к нему.

— Простите, с кем имею честь? — ответил он с безупречной вежливостью.

— Вы издеваетесь?!

Он улыбался так, как будто и вправду видел меня впервые.

Сзади уже раздавались смешки. Кто-то произнёс вполголоса:

— Смотрите, глава рода Пожарских одичала на острове.

Я разозлилась. На графа, потому что не могла найти в его чертах, в его глазах, в его поведении ни малейшего намёка на то, что он только что со мной разговаривал. Но и смеяться над собой никому не позволю.

Поэтому я развернулась, посмотрела на этих синьорин и сказала:

— У кого-то есть ко мне вопросы?

В глазах моих сверкнуло пламя. Все вдохнули, смешки сразу стихли, и все расступились, образовав коридор, по которому я, гордо подняв голову и вышла.

— Ну вот, — сказала Маша, когда я подошла и встала рядом, — теперь к нам снова все будут бояться подходить.

— А, по-моему, это даже неплохо, — улыбнулась тётушка.

Ещё через пару танцев произошло кое-что интересное. Двери зала отворились, и лакей объявил имя гостя, которого мы совершенно не ожидали здесь увидеть.

Глава 16

Дверь отворилась, и лакей объявил гостя, которого мы совершенно не ожидали здесь увидеть:

— Лев Алексеевич Алабин!

И в зал вошёл…

— Боже, — воскликнула Маша, — как он стал похож на своего отца!

Я тоже смотрела на Льва и поражалась тому, как за несколько лет нескладный юноша превратился в мощного, хорошо сложенного, красивого мужчину. Маша вздохнула так, что мне стало понятно, что её давняя, ещё детская влюблённость во Льва, о которой она даже мне не говорила, всколыхнулась в ней с новой силой.

А мне скорее было любопытно, остался ли Лев тем же юношей с идеалами, или вместе с переменой во внешности он всё же больше стал ледовеем, с понятными только им приоритетами.

В отличие от Маши, которая продолжала восторженно вздыхать, глядя на красавца, я обратила внимание, как оживились при его появлении остальные незамужние девицы, коих было видно по разноцветным, но неярким платьям и мамашам, стоящим рядом и ревностно оберегающим дочерей от опасностей.

Это было ожидаемо, ведь на любом приёме, насколько я знала об этом из чужих рассказов, появление богатого, родовитого и неженатого аристократа всегда вызывает интерес. Но с родовитостью у Алабина было не очень. Во-первых, сам Лев был бастардом, а во-вторых, за то, что его отец участвовал в заговоре против императора, род Алабиных лишили всего, и только недавно, как сказал мне Игнат Иванович, его дядя, за верную службу им частично что-то восстановили.