— Алексей, у меня к тебе несколько вопросов. Не знаю, сколько нам дадут времени, поэтому сразу: расскажи мне историю с покупкой фабрики артефактов, с долгами, и о том, что ты заложил наше имущество.

— Прости, Даша, — Алексей стоял возле стены, и в этот момент он прижался к стене головой, я подумала, что будь у него руки свободны, он бы, наверное, ударил по стене кулаком. — Я был в поездке. Помнишь, мы с тобой говорили о том, что огнедержцев осталось мало? Так вот, за последние четыре года пламя всё-таки выходило, но невозможно уследить за всеми, империя велика. Кто-то где-то что-то натворил, и магия взбунтовалась.

Он на секунду замолчал.

— Ты слышала, — начал Алексей, потом осёкся и махнул рукой, — хотя, вряд ли на том острове до вас доходили слухи. Два года назад под Симбирском был выход пламени, горели леса.

Лицо Алексея вдруг исказилось, на нём появилась боль:

— Не просто леса, Даша, там были деревни, несколько деревень попросту стёрты. Никто не выжил.

Я молчала.

— Огнедержцев на всех не хватает. И я решил, что нужно сделать артефакт, способный гасить пламя в отсутствие огнедержца. Чтобы людям дать время продержаться, пока прибудет огнедержец и закроет эту брешь. Так у людей будет шанс выжить. Понимаешь?

Я смотрела на брата и думала о том, как странно совпали наши мысли. Мне в этот момент даже стало страшно, насколько одинаково мы думаем.

Я рассказывала Маше о том, что нужно будет задуматься о том, чтобы делать артефакты, как раз предназначенные для этого, защитные, а брат не просто думал, а взял и купил.

— Знаешь, Лёша, я ведь тоже об этом думала, — сказала я и совершенно забыла, что мы находимся в тюрьме и что времени мало. — И у меня даже была идея, как это можно сделать.

Глаза Алексея загорелись:

— А я, Даша, нашёл мастера, который тоже подсказал, как это можно сделать. Поэтому и влез в долги и купил фабрику.

Алексей тяжело вздохнул и с горечью произнёс:

— Десять раз я подавал прошение Императору, и десять раз получал отказ.

«Бедный Алёша, — подумала я, — но я добьюсь, обещаю!»

Я смотрела на Алексея и страшилась задать самый главный вопрос, тот, из-за которого он оказался здесь, запертый в тюрьме для особых преступников.

— Алёша...

— Вижу, как ты на меня смотришь, — сказал он, — и сразу хочу сказать: нет. Я не виновен в том, в чём меня обвиняют. Но ты должна знать...

Он понизил голос до шёпота, так, что я едва слышала.

— ...есть некто, кто считает, что потомок Ухтомского — весьма удобный вариант для замены текущего Императора.

Я прикрыла рот рукой.

Как мы могли об этом не подумать? Ведь правда, я признала Алексея Пожарским полностью. Но если разобраться, то в нём кровь Константина Ухтомского, императорского рода. И не просто так, а наполовину.

— Ты мне скажешь, кто? — спросила я тихо.

Алексей оглянулся, как будто бы в пустой комнате мог кто-то стоять, и, наклонившись ко мне ещё ближе, прошептал:

— Я и сам не знаю. Но, возможно, Денис Васильевич тебе поможет.

— Скажи мне, Лёша, ты отказался?

Я не могла не спросить.

На лице Алексея появилась усталость:

— Верь мне, я никогда не пойду против Отечества и против его Императорского Величества.

В дверь постучали.

— У вас осталось пять минут, — раздался голос офицера.

— Алёша, я сейчас уйду. Анастасия Филипповна хочет с тобой повидаться, не могу забрать у неё эти пять минут. К тебе сегодня попозже приедет адвокат. Скажи ему, что тебе нужно, наверняка можно что-то передать, лекарства или ещё что-нибудь.

Вышла я от Алексея с ещё большим количеством вопросов, чем было раньше. Но пока виделось одно, нужно было ехать к Денису Васильевичу.

Вскоре вышла и тётушка. Глядя на её расстроенное лицо и заплаканные глаза, я прямо там, в коридоре Таганской тюрьмы, обняла её.

— Держись, Анастасия Филипповна, мы обязательно справимся.

А когда мы вернулись домой, там меня ожидала весть, которая меня очень сильно удивила.

На карточке из дорогого белого картона с золотым тиснением было приглашение: Графиня Разумовская приглашала меня на вечер. И приписано отдельно, что граф Калиостро будет непременно.

Глава 13

— Я так благодарна Игнату Ивановичу, что он устроил встречу с Лёшенькой, — неожиданно произнесла тётушка.

Я удивлённо посмотрела на неё:

— Анастасия Филипповна, будьте осторожнее. Он всё же Алабин. Я бы даже его добрые дела с осторожностью воспринимала.

— Я помню, Дашенька, — ответила тётушка, — но, с другой стороны, от него-то я и не ожидала.

— Помните, ещё несколько лет назад Алабины вели себя по-хозяйски, и тогда самым нормальным из них был бастард старшего из братьев —Лев. А сейчас ситуация поменялась, вот и сидят тихо. Но отдай им в руки власть, и неизвестно чего будет.

— А ты Лёшеньке не сказала, что дом-то у нас опечатывают? — перевела тему Анастасия Филипповна, не любившая вспоминать о неприятных моментах.

— Нет. Зачем? Он и так там с чувством вины.

— А почему его обвинили-то? Я не успела с ним поговорить.