Его брови хмурятся, когда я замираю. Мой рот открывается, закрывается. Джио смотрит через мое плечо. — С ним все будет в порядке.

В его взгляде понимание. Но мысли продолжают метаться. — Алессия. Она в безопасности?

И Джио… он качает головой. В его глазах отчаяние. — Мы так близко, Кэт. Люк вытащит ее.

Она… все еще там. Все еще с Маттео.

Джио следует за мной, когда я делаю шаг назад. Его руки обхватывают мое лицо.

— Мы найдем ее, — клянется он. — Но ты не можешь оставаться здесь, Кэт.

Все угрозы проносятся у меня в голове.

— Обсуждать больше нечего, если только ты не хочешь точно знать, сколько костей предстоит сломать. Удивительное количество для такого маленького, хрупкого тела.

И потом,… есть еще Стефано.

Сальваторе убьет его. Сломает его за то, что он позволил мне уйти.

Что ты сделаешь для людей, которых любишь?

— Не смей. — Джио побледнел, его руки дрожат на моем лице, когда он читает это, читает агонию в моих глазах. Решение в моих глазах. — Возвращайся домой, Катарина. Возвращайся домой, к людям, которые тебя любят. Мы все ждем тебя.

Боль.

— Ti amo, — выдыхаю я. Я прижимаюсь своим ртом к его рту, вдыхая его.

Он толкает меня назад, тряся за плечи. — Нет. Кэт, у нас есть один шанс. Я умоляю тебя.

Но я качаю головой. Делаю еще один шаг назад. — Возвращайся за мной, Джио. Когда она будет у вас. Вернись, и мы сожжем это место дотла.

Я не могу так просто уйти. Не могу рисковать своей дочерью.

Но я также не оставлю Стефана. Не оставлю Илиану Азанте расплачиваться за мой побег.

Я заставлю Сальваторе Азанте заплатить.

Сесиль тоже.

Я еще не закончила.

— Пожалуйста. — Теперь это шепот, мучительный шепот. — Пойдем домой, il mio cuore.

Но он знает. Он знает.

— Я люблю тебя. — Я даю волю слезам, когда снова прижимаюсь к нему. Обнимаю его, еще раз. — Я люблю всех вас, всем, чем я являюсь. Скажи им это, Джио. Скажи им, что я все еще борюсь и я вернусь домой.

Его лицо морщится. — Кэт, пожалуйста.

Но я качаю головой, отступая назад. На него больно смотреть, но я заставляю себя это сделать, заставляю себя принять это.

— Не смей. — Грубая, неприкрытая мука на его лице. — Не смотри на меня так, будто это в последний раз, Катарина Корво.

Он подходит ближе. — Ты останешься в живых. Ты останешься в живых и вернешься домой, к нам. Ты меня слышишь?

Я киваю, его лицо расплывается под пеленой слез.

Уходить от него — похоже на пытку. Нырнув обратно в дверной проем, мой взгляд скользит к нему.

— Я люблю тебя. — Его челюсть сжата, его собственные глаза цвета индиго сверкают. — Ты невыносимая, упрямая женщина.

Мой смех похож на рыдание. — Вот почему ты любишь меня, Джио Фаско.

Он проводит рукой по глазам. — Всегда. Уходи. Пока они не нашли тебя здесь.

Он толкает дверь, когда я отступаю. Медленно, словно молясь, чтобы я передумала. Я провожу пальцами по его пальцам, прежде чем они исчезают, дверь возвращается на место.

Дрожа, я смотрю на эту дверь.

А затем я срываюсь на бег. Я бегу к боковой двери, нащупывая край и морщась, когда не нахожу его. Пожалуйста пусть будет не заперто.

Я выдыхаю, когда нахожу выступ, который позволяет мне открыть ее, подтягиваю к себе и проскальзываю внутрь. Стефано, должно быть, зашел сбоку, чтобы притвориться, что помогает с каким-то взрывом, который он устроил.

Я проскальзываю по коридорам. Их так много, и все чертовски одинаковые, с голыми стенами и узкими окнами. Намеренно дезориентируя.

Повесьте чертову картину, чтобы указать направление, ради всего святого. Или карту.

Мне требуется слишком много времени, чтобы найти свою комнату. Я задыхаюсь, когда поворачиваю ручку, врываюсь внутрь и захлопываю ее за собой.

Я прижимаюсь лбом к дереву, ожидая, пока мое дыхание успокоится, прежде чем проверить, нет ли чего-нибудь, что могло выдать мое пребывание снаружи. Грязь покрывает мои голени под платьем, мои босые ступни грязные от утрамбованной земли.

Возможно, это самый глупый поступок в твоей жизни, Катарина Корво.

День 43 – Стефано

Я волочу ноги по полу, пока возвращаюсь в ее комнату, в груди тяжело и ноет.

Это глупо.

Она ушла. Она в безопасности.

Вот и все.

И что бы ни случилось сейчас — оно того стоило.

Эта мысль стучит у меня в голове, когда я открываю дверь.

Мне требуется секунда, чтобы заметить это.

На полу, в нескольких футах от меня, лежит синее скомканное платье.

И мое сердце колотится. Полностью останавливается, орган перестает работать, когда моя голова медленно поднимается.

Из ванной доносится плеск.

Нет.

Это невозможно. Невозможно…

Я бросаюсь через открытое пространство, моя рука ударяет по двери.

Золотистая кожа мерцает в наполненной водой ванны. Бронзовые волосы развеваются, ее закрытые глаза скрыты под поверхностью.