Он поднимает брови от моего резкого тона. — Я думал, мы планировали провести вечер.

Застонав, я прижимаю руки к глазницам, пока нечеткие белые пятна не заполняют мое зрение. — Да. Это так. Почему Винсент так сказал?

Мой силовик не выглядит ни в малейшей степени раздраженным, когда отвечает, на его губах появляется легкая улыбка. — Потому что в первый день, когда мы прибыли сюда, я сказал им, что если кто-нибудь из них когда-нибудь попытается дотронуться до тебя, они покойники. И я повторял это. Часто.

В первый день.

И просачивается воспоминание. Темноволосый парень появляется рядом со мной, когда другие разгружают мои коробки во дворе. Тихое знакомство, напоминание о том, что мы мельком встречались на мероприятиях Корво, хотя и не разговаривали. Предложение помочь с моими вещами.

И тень, которая никогда не уходила. Тень, которая медленно росла. В друга. В доверенное лицо. Силовика.

А теперь...

Его слова угрожают высосать весь кислород из комнаты. — Мы приехали сюда пять лет назад, Дом.

Он встречает мой пристальный взгляд, в его серых глазах вспыхивает вызов. И что-то еще. — Да.

— Тогда ты даже не был моим силовиком.

— Нет. — говорит он. Его голос низкий, в нем слышится что-то горячее. — Но я знал, что так и будет. Я всегда был твоим. С той секунды, как увидел тебя. Даже когда ты не могла этого видеть, я принадлежал тебе, Кэт.

Я должна отвести от него взгляд, чтобы сделать вдох, наполнить легкие воздухом.

— И я всегда знал, — бормочет он. — Что ты тоже будешь принадлежать мне. Даже если мне придется делиться.

Возможно, я действительно видела это. И, возможно, это напугало меня.

Мысль о том, что я могу потерять его… пугает меня до чертиков.

Мысль потерять кого-нибудь из них, из этих мужчин, которые не знают, как сохранять гребаную дистанцию… это тоже начинает пугать меня.

Чем больше людей, о которых я забочусь, тем больше они могут у меня отнять.

Но прямо сейчас… Доменико Росси — единственный мужчина, которого я вижу.

Мой друг. Мой силовик. А теперь, теперь нечто большее. Что-то, что кажется бесконечно ценным.

Он наблюдает, как я делаю шаг. Другой. И снова, пока мои ноги касаются его коленей и раздвигают их шире.

Я наклоняюсь, обхватив ладонями его лицо. Он втягивает воздух, когда мои пальцы прослеживают щетину, знакомые черты.

Когда я наклоняюсь, наши губы почти соприкасаются.

— Здесь больше никого нет, — шепчу я ему. — Так что, я думаю, тебе не нужно делиться прямо сейчас, Доменико Росси.

Наш поцелуй нежен. Наши губы соприкасаются раз, другой.

А затем руки Дома скользят вверх, обхватывая мое лицо, зарываясь в волосы на затылке, когда он притягивает меня ближе, и я задираю платье, чтобы забраться к нему на колени, оседлав его бедра. Толстое очертание его члена упирается в нежное кружево моего нижнего белья, и он впитывает мой стон, наш поцелуй меняется, становясь более глубоким и резким. Еще более неистово, когда наше дыхание учащается, и я прижимаюсь к чертовски восхитительной длине, прижимающейся между моих ног.

Он прерывает наш поцелуй, тяжело дыша, его большой палец нежно касается моей щеки. — Катарина.

Я моргаю, глядя на него, ошеломленная ощущением его вкуса, погружаясь в него, быстро погружаясь под предупреждающий тон его голоса. — Не останавливайся.

Не сейчас. Не тогда, когда мы, наконец, начинаем.

Но глаза Дома сверкают, когда он удерживает мою голову неподвижно, не давая мне заставить его замолчать, прижавшись своими губами к его губам.

Самый тихий, умоляющий звук вырывается из моего горла, прежде чем я сжимаю губы вместе.

Я, блядь, не умоляю.

Дом вздыхает, наблюдая за мной. — Не смотри на меня так.

Я открываю рот ровно настолько, чтобы съязвить. — Например, как? Как будто меня только что отвергли после того, как я буквально набросилась на тебя?

Я поднимаю ногу, чтобы слезть с него, но его рука сжимает мою обнаженную кожу, останавливая меня, когда я рычу на него. — Отпусти меня.

— Господи, — огрызается он в ответ. — Ты приводишь в бешенство. Послушай меня.

Его рука не отпускает, когда я пытаюсь высвободиться из под нее. Наконец, я поднимаю голову. — Хорошо. Скажи все, что тебе нужно сказать.

Его хватка немного ослабевает, этого достаточно, чтобы он скользнул дальше вверх по моей ноге.

Под платье.

Его пальцы касаются кружева, прикрывающее мое влагалище. Скользят по влажности материала.

И затем я вдыхаю, когда его палец скользит ниже. Прикасается ко мне, изучая меня. Теплая подушечка его пальца прижимается к моему клитору, и я выгибаю бедра в молчаливом требовании.

Его руки скользят по моей коже, пока не зажимают между двумя пальцами мой клитор.

Я изумленно смотрю на него, когда он слегка сжимает руку, но не двигается.

Он просто… держит меня там.

— Что за хуйня, Дом?