— Ты испортишь мой гребаный имидж, — лениво бормочу я, и он поворачивает голову, чтобы прижаться губами к моему лбу.

Он сдвигает нас, и мои глаза распахиваются, когда он встает. — Куда?

— В спальню, — бормочет он. — Ты не выспалась. Так что вздремни, а потом будем планировать.

Я раздумываю, стоит ли спорить с ним, но такое чувство, будто мои глаза придавили камнями, когда он входит в мою спальню и откидывает одеяло. — Разбуди меня перед столовой.

Мне нужно вернуться к нашей рутине.

К тому, чего от меня ожидают. Что требуется.

Нужно увидеть остальных моих Ворон.

Чтобы напомнить им всем, что я все еще здесь.

Лучиано

Доменико поднимает брови, когда я прохожу мимо него, когда он открывает входную дверь. В руке он сжимает телефон. — Морелли, заходи. Чувствуй себя как дома.

— Очень любезно с твоей стороны. — Обходя его, я ставлю пакет, который принес с собой, на кухонный стол Катарины и оглядываюсь. — Она здесь?

Он кивает головой в сторону ее спальни. — Спит. Надеюсь. Она попросила меня разбудить ее, чтобы пойти в столовую, но я решил, что лучше дать ей немного отдохнуть.

Я ловлю его взгляд на пакете. — Согласен. К счастью, по крайней мере, один из нас умеет готовить.

Он фыркает, но снова опускает взгляд, когда его телефон начинает вибрировать. — Вообще-то, мне нужно пойти и перекинуться парой слов с кое-кем из младших солдат. Очевидно, они подрались с кем-то из компании Фаско.

Когда он колеблется, я пожимаю плечами. — У меня особо нет дел. Я могу остаться здесь.

Не совсем так. У меня много дел, требующих внимания. Но нигде больше я не хочу быть, кроме как здесь.

Мой тон беспечный, но Росси на это не купился. — Я так и подумал, раз ты принес свое дерьмо для готовки.

Я приподнимаю плечо. — Просто хотел убедиться, что она поест. Я оставлю тебе тарелку.

И я хотел проверить, как она. Моя маленькая ворона прошла через гребаный ад за последние несколько недель.

Росси бросает на меня оценивающий взгляд. — Ей может быть некомфортно находиться с тобой здесь, пока она спит.

Я поворачиваюсь к пакету. — Ей было достаточно комфортно, когда я уткнулся лицом в ее киску прошлой ночью. Почти уверен, что она приспособится.

Когда он продолжает стоять там, я вздыхаю. — Если это сработает, тебе нужно привыкнуть к тому, что мы здесь.

— Я беспокоюсь не о себе, — бормочет он. — И… у нас есть работа. Я имею в виду Кэт и меня.

Ах. Напоминание о том, что, что бы между нами ни происходило, все еще есть… границы. Я Морелли. Они Корво.

Кивнув, я складываю руки на груди. — Все в порядке. Я покормлю ее и оставлю вас заниматься делами.

Он медлит еще несколько секунд, но затем поворачивается к двери и кивает. — Если она проснется, скажи ей, что я скоро вернусь.

Я бросаю взгляд в сторону двери спальни, прежде чем разблокировать телефон и выбрать плейлист. Ставлю его тихо играть, распаковываю ингредиенты и кухонные принадлежности, которые принес, и принимаюсь за работу, закатывая рукава рубашки.

Квартира наполняется ароматом помидоров и чеснока, когда я слышу тихий скрип открывающейся двери. Я остаюсь на месте, шинкую петрушку и прислушиваюсь к шарканью ее ног по полу.

А потом... ничего.

Я жду, изображая неведение, пока недовольное фырканье не заставляет мои губы изогнуться. — Добрый вечер, маленькая ворона.

— Морелли. — Ее голос мягкий, лениво растягивающий слова. — Не потрудишься объясниться?

Я пожимаю плечами, оглядываясь через плечо. Мой взгляд скользит по ее телу, отмечая, как темно-зеленая футболка, которая на ней надета, облегает каждую частичку ее тела. Ее волосы падают по обе стороны лица. Но эти карие глаза остры, как лазеры, одна бровь приподнимается в безмолвном вызове, когда я ухмыляюсь. — Я думаю, что это и так ясно. Я пришел тебя накормить.

Она поджимает губы, прежде чем подойти и встать рядом со мной, пока я посыпаю немного петрушки в пузырящийся соус. Тепло ее руки касается моей. — Я должна обижаться на то, что ты готовишь мне puttanesca?

У меня вырывается короткий смешок. — Я не настолько сдержан в своих оскорблениях. Если бы я собирался назвать тебя шлюхой, я бы так и сделал. Приготовление для тебя блюда под названием «паста шлюхи», на мой вкус, слишком изысканно.

Когда я смотрю на нее, в уголках ее рта появляется улыбка. — Большой и плохой наследник Морелли… и в тайне повар. Интересное сочетание.

Я оттесняю ее с дороги, чтобы дотянуться до оливок. — Ты можешь винить моих родителей за такое сочетание навыков. Моя madre предельно ясно дала понять, что если я собираюсь уйти из дома, чтобы получить образование в области насилия, я должен, по крайней мере, иметь возможность нормально питаться.

Катарина оборачивается ко мне, лезет в буфет и достает бокал для вина. Я киваю на бутылку красного вина «Бароло», стоящую на стойке, и она благодарно улыбается, наливает себе бокал и доливает в мой. — Не думаю, что я когда-либо встречалась с твоей матерью.